Холодная усмешка на тонких губах слегка отрезвила и вернула способность трепетать перед свихнувшимся психом. А то, что Цзытао псих, не подвергалось сомнению. Представив, как хрупкий нежный Бэкхён был распят под этой горой мышц, как по его бёдрам сочилась кровь, а по щекам слёзы, Чанёль не выдержал и зарядил кулаком по довольной роже. Тао, не ожидавший подобного манёвра, отклонился в последний момент, но Чанёлю всё же удалось задеть скулу. Он молча выдернул из-за ремня пистолет и приставил его к рёбрам дёрнувшегося Пака.
— Одно движение и ты труп! — прошипел китаец, махнув головой водителю.
Прежде, чем такси выехало со стоянки, Чанёль успел увидеть стоявшего под фонарём Чжана. Мысленные просьбы вмешаться и спасти ни к чему не привели. Исин будто напрочь забыл об их плане. Тао был рядом, даже искать не надо, а Чжан равнодушно смотрел на автомобиль, разговаривая с кем-то по телефону. Спустя пару секунд согласно кивнул и скрылся в темноте, а Чанёль только сейчас понял, что его, как последнего дурака, действительно обвели вокруг пальца.
***
Проснувшись ближе к обеду, Бэкхён лишь поморщился, ощупывая внушительный стояк под рубашкой. И хоть неприличные сны ему не снились, но, видимо, спальное место Чанёля и его рубашка, прилипшая к телу, были неплохими стимулами эрекции.
— Грёбаный Пак, — хныкал Бён, когда, облизнув ладонь, принялся надрачивать, представляя вместо собственных пальцев крепкую руку Чанёля.
Торопливо толкаясь в кулак и напрягая бёдра, он не смог долго продержаться. Протяжно простонав и заляпав живот и одеяло спермой, парень чертыхнулся и поплёлся в душ, отмывать следы своего утреннего позора.
Пока мылся, окончательно сошёл с ума — мало того, что снова возбудился, так ещё и прибегнул к тяжёлой артиллерии, прибавив к стандартной дрочке два пальца в анусе. Можно, конечно, было воспользоваться услугами Леонардо, но пихать в собственную задницу фиолетовый резиновый член Бэк не хотел — лучше уж по старинке. Вот и стоял, закинув одну ногу на бортик ванной, заведя руку за спину, и толкаясь задницей на пальцы. Тихонько подвывал, когда подушечки смазано касались простаты, тыкался лбом в холодный влажный кафель, выгибался в позвоночнике и не мог избавиться от горечи осознания, что всё не так. Что могло быть намного лучше, только если бы… Если бы…
Из душа он вышел злой, ещё более неудовлетворённый и жаждущий убивать одним взглядом. Торопливо оделся и покинул квартиру, решив при свете дня прогуляться до ближайшего супермаркета.
Купив пару бутылок вина и блок сигарет, брюнет поспешно расплатился кредиткой и покинул душные стены, чтобы сделать первую и такую желанную затяжку.
Натянув на голову капюшон толстовки, он медленно шёл по тротуару, бренча бутылками в пакете, и думал над тем, что жизнь — мерзкая штука. Вот только, вроде, появился хороший парень и они могли бы стать счастливыми вместе, но всё равно всякий раз что-то мешало, рушило планы и превращало его в безвольную истеричку.
Солнечный день резал глаза ярким светом, но Бэкхён не спешил идти домой. Бросив бутылки куда-то в траву, улёгся на скамейку в небольшом, полупустом парке и закурил вторую, пуская кольца дыма в ярко-голубое августовское небо. Лето скоро закончится и старуха-осень мстительно сожмёт холодными пальцами горло Бэка. Она который год за ним гоняется, прихватив с собой верных друзей — Депрессию, Похмелье и Одиночество. Бэкхён был уверен — если он и сдохнет, то случится это в один из тусклых серых дней, когда за окном будет хлестать дождь, а старые шрамы на спине начнут болезненно ныть, вновь погружая в пучину отчаяния и болезненного самокопания.
А может быть всё хорошо и зря он страдает? То, что было, осталось в прошлом. Сейчас Бэкхён в Сеуле и больше никогда не поедет снимать войну. Он почти забыл лицо и голос Тао, хотя от мерзкого осадка на душе ему не избавиться уже никогда. Он всё ещё может позвонить Чанёлю и, уверен, тот примчится по первому зову, заполнив до отказа пустую квартиру своим смехом, разбросанными вещами и благодарными стонами Бэка, которому пиздец, как хорошо, в его объятиях.
Но стоит ли тревожить Пака? Нехорошо искать утешение в чужих руках, не испытывая ничего к их хозяину. Бэкхён уже проходил через это и не желал причинять Чанёлю новую порцию боли. Нет уж, раз отпустил, то так и должно быть. Ничего, однажды Бён оклемается и его сердце откроется для новых эмоций и ощущений. Для новой любви. И пусть ей не станет Пак Чанёль, зато будет кто-то другой, предназначенный именно Бэку и никому больше.
Тогда почему на душе так мерзко, стоит представить своего Чана в чужих объятиях, целующего не его губы и улыбающегося кому-то другому? Сердце сжималось, и даже сигарета не помогала, лишь обожгла пальцы и тут же в отместку полетела в урну.
Когда, подходя к подъезду, Бэкхён увидел джип Чунмёна, то заметно обрадовался. Как хорошо, что не придётся сидеть в пустой квартире и переваривать разбитые надежды и мечты. Ким не дурак выпить, а после пары стаканчиков он забьёт на работу, отрубит телефон и будет смотреть на него влюблёнными щёлочками глаз и трепаться о своей всё ещё не утихнувшей симпатии. Быть может на этот раз, Бэк даже позволит обнять себя и поцеловать. И, возможно, разрешит приласкать, если Чунмён очень хорошо попросит.
Усмехнувшись мыслям, слегка обалдев от осознания собственной свободы и красоты, брюнет мило улыбнулся вышедшему навстречу Киму, чем вверг того в замешательство.
— Ты чего приехал? Случилось что-то? — пожав протянутую руку, полюбопытствовал Бэк.
— Нет, просто давно не виделись, — пожал плечами мужчина.
Они поднялись в квартиру; на предложение Бэкхёна выпить Чунмён ответил ожидаемым согласием. Он не сводил тяжёлого взгляда с порхающего по кухне Бёна, что-то торопливо строгающего на тарелку, орудующего штопором и споласкивающего давно не используемые бокалы.
— Ну, за что выпьем? — подперев подбородок рукой, улыбнулся брюнет.
— За тебя, — не разрывая зрительного контакта, выдохнул Чунмён.
Бэку стало немного не по себе, но он нашёл в себе силы очаровательно рассмеяться и опрокинуть алкоголь в себя.
Ким сегодня вообще оказался на редкость предсказуемым — поставил телефон на беззвучный режим, не отводил взгляда от парня напротив и пил, не закусывая. Когда его развезло, посыпались стандартные пьяные признания в любви. Чунмён вспоминал в сотый раз, как впервые увидел Бэка, как страдал, когда он ответил ему отказом, и мечтал прибить не осознающего своё счастье Ифаня. Правда, в этот раз к истории приплели и Чанёля — мол, трус, слабак, малолетка, что там любить можно? Ведь он, Чунмён, куда лучше. И богатый, и красавец, а уж его влиянием всю Корею охватить раз плюнуть.
Бэкхён внимательно слушал, не перебивая, курил одну за другой и ломался над дилеммой — дать или не дать. С одной стороны, можно было снять сексуальное напряжение последних дней, расслабиться, доказать себе, что он ничего не должен Чанёлю, что легко проживёт без него, что не успел привязаться, что он всё тот же свободный и эгоистичный Бён Бэкхён. С другой, переспать с Чунмёном означало либо разрушить их с трудом построенную дружбу и лишиться влиятельного покровителя; либо дать ему зелёный свет и быть готовым к бесконечным ухаживаниям и требованиям быть вместе. В том, что для Кима это будет не просто секс, Бэкхён не сомневался. Тот напридумывает себе невесть чего, а Бёну потом разгребать это романтическое дерьмо. Нет уж, для потрахаться желающие всегда найдутся. Не здесь и не сейчас. Не с Чунмёном.
— Это последняя, — указав на бутылку, ответил Бэк на вопросительный взгляд мужчины.
— Я пошлю ребят, пусть купят, — с трудом попадая по кнопкам, промычал Ким.