— Извращенец! Моральный урод! Конченый! — задыхаясь от слёз, шептал Бэкхён, пока мучитель трахал его огурцом, то и дело проезжая плоским кончиком по простате.
— Не стесняйся, стони громче — это так возбуждает! — дышал ему на ухо Тао.
— Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — кусая губы, отзывался в такт толчкам брюнет.
С влажным хлюпаньем вытащив из Бэкхёна огурец, мужчина потянулся за ножом и разрезал его на несколько частей. Сам паренёк же, беспомощно подвывая, корчился на полу от скрутивших его напополам наслаждения и ненависти к самому себе. Раньше, даже в самых гнусных снах, ему не могло привидеться, что он будет кончать от огурца в заднице. И осознание реальности происходящего ломало ему мозг и дробило на мелкие осколки остатки гордости.
— Ты же голодный. На, ешь! — будто собаке, мужчина тыкал огурцом в нос Бэкхёна.
— Нет, — отбивался тот, уворачиваясь от дурно пахнувшего овоща.
— Жри, я сказал! — намотав на кулак отросшие пряди, Тао силой засунул огурец в рот парня и сжал его челюсти, не позволяя выплюнуть обратно.
И Бэк трепыхался в его руках, задыхаясь, едва сдерживая тошноту, отчаянно стуча пятками по полу. Китаец говорил ещё что-то, одновременно толкаясь бёдрами в развороченный окровавленный анус, причиняя ещё большую боль, и, наконец, ослабил хватку.
Бэкхён тут же выплюнул обслюнявленный огурец и надсадно закашлялся, стуча себя ладонью по груди. Но Тао не дал ему времени отдышаться — рывком стянул рубашку, поставил раком и, недолго пошуршав ремнём и молнией, вошёл в него одним грубым резким толчком.
Пальцы на ногах подогнулись, а член дёрнулся, ударившись головкой о живот. Дикая боль в заднице, по бёдрам потекла кровь, а Бэк балдел от наслаждения, настолько грязного, что его уже ничем нельзя было отмыть.
— Я твой Хозяин, — хрипел мужчина, вбиваясь в податливо раскинутое тело.
— Хозяин, — шёпотом повторял брюнет, робко подаваясь бёдрами навстречу.
— Ты моя сучка! Любимая сучка!
А Бэк лишь громко дышал, царапая ногтями деревянный пол, всхлипывая, когда острые занозы впивались в кожу.
Выйдя из горячей задницы, Тао пару раз провёл ладонью по члену и обильно кончил, испачкав спермой бёдра парня. Пара густых капель поблёскивали на анусе, и мужчина едва сдержался, чтобы не слизнуть их языком. Однако, Бэкхён до сих пор не кончил и продолжал стоять на дрожащих разъезжающихся коленях, призывно вздёрнув вверх задницу. Он не мог сам прикоснуться к себе — знал, что Хозяин это не одобряет, поэтому смиренно ждал, пока тот разрешит ему спустить.
Никуда не торопясь, мужчина застегнул брюки и присел на ручку кресла, поманив к себе Бэкхёна. Зарёванный дрожащий брюнет смиренно подполз к нему и прикрыл ладонями всё ещё стоявший торчком член. Было невыносимо стыдно, но возбуждение заволокло разум мутной пеленой и не давало возможности быть сильным и гордым. Китаец же выставил вперёд ногу и, упираясь на каблук ботинка, вздёрнул носок кверху.
— Разворачивайся спиной и поскачи. Смелее! Тебе понравится, — гнусно усмехаясь, подначивал его Тао.
Бэк отрицательно замотал головой и попытался встать на ноги, как моментально озверевший китаец принялся бить его по рёбрам. Завершающий аккорд в виде удара лбом об пол лишил парня последней воли. Наплевав на всё, он с пугающим спокойствием, будто заправская шлюха, развернулся спиной к Тао и сел на острый носок ботинка. Глядя на часы на стене, уныло отмеряющие секунды его жизни, Бэкхён покорно толкался разорванной задницей на сверкающий ботинок, заляпывая его спермой и кровью, и мечтал о том, чтобы в его организм попала какая-нибудь зараза и убила его, прекратив эти мучения.
— Хороший мальчик, — одобрил его энтузиазм Тао.
Уронив Бэка на пол и развернув к себе лицом, он положил ребристую подошву на неопадающий член и принялся неторопливо водить ей по всей длине. Бёну хватило полминуты, чтобы кончить, прокляв себя в сотый раз вместе со вспышкой оргазма.
Погрузившись в пучину самокопания и отчаянного испуга, свернувшись клубочком на заляпанном полу, Бэк даже не чувствовал, как изверг полосовал его спину острым лезвием, выводя какие-то иероглифы и знаки.
— Раны заживут, рубцы останутся, — шептал Тао, вплетя пальцы в спутанные волосы и нанося новый порез.
А Бэкхён продолжал молча искать спасение в физической боли.
Бэкхён открыл глаза и обвёл помещение остекленевшим взглядом. К счастью, он сейчас продолжал сидеть в туалете WBS, а Тао был лишь в его голове в виде яркого калейдоскопа воспоминаний, возвращаться к которым совсем не хотелось.
А может… может забить на всё произошедшее? То, что Чанёль отправился в Гонконг — только его проблема и ничья больше. Бэк не заставлял его туда ехать, даже не заикался об этом. Он вообще не признавал дешёвого геройства.
Да, так будет лучше всего — Чанёль сам разберётся со своими проблемами, а Бэкхён подумает о том, как справиться со своими.
Воодушевлённый, брюнет вышел из кабинки и остановился напротив зеркала, тут же задохнувшись и поменявшись в лице. Теперь перед глазами мелькала новая плёнка воспоминаний — долгие дни, проведённые в больнице, мучительная реабилитация, горы прописанных докторами пилюль, острые бритвы, которым он так и не нашёл применения. Бесконечные кошмары, липкий страх одиночества, боязнь тишины и темноты. Собственная грязь, от которой он так и не смог отмыться, просто замаскировал, чтобы глаза не мозолила.
Почему Чанёль, этот мальчишка, оказался смелее его? Почему он не побоялся заглянуть Тао в глаза, а сам Бэк, словно трусливый заяц, прятался в кустах и боялся выбраться из созданной самим собой клетки? Почему Пак сейчас там и ведёт чужой бой, в то время как Бён всеми силами пытается его избежать?
Это война Бэкхёна, Чанёль здесь ни при чём. И если Тао что-то с ним сделает, Бэк себе этого никогда не простит. Он уже через всё прошёл, он выдержит. А Чанёля это сломает. Он не сможет жить с этим грузом — наивный ребёнок, возомнивший себя героем. Ребёнок, за которого Бён ответственен. Только ему по силам вмешаться и спасти Пака, а там будь что будет!
Выскочив из туалета, брюнет едва не сбил с ног стоявшего рядом с дверью Лухана. Тот меланхолично смял в руке пластиковый стаканчик из-под кофе и прицельно швырнул его в урну.
— Наконец-то, я уж хотел за третьим латте идти, — проворчал секретарь.
— Ты на колёсах? — поинтересовался всклокоченный Бён.
— Упаси Бог! — побледнел китаец. — Ну так, в студенчестве пробовал пару раз…
— Лухан! — рявкнул Бэк, не настроенный шутить.
— Бешеный! — сверкнул глазами секретарь. — Да на колёсах, на парковке стоят. Тебя подвезти, что ли?
— Ага, до аэропорта!
Чувствуя витающее в воздухе напряжение, Лухан не приставал с расспросами ни пока они ждали лифт, ни когда бесшумно спускались вниз. Уже на подходе к стеклянным автоматическим дверям, Бэк затормозил и, дёрнув за собой китайца, прижался к стене. Проследив за загнанным взглядом Бёна, блондин увидел бронированный чёрный джип, въезжающий на территорию парковки WBS.
— Крутые ребята, — присвистнул Лухан, когда из автомобиля высыпали трое массивных мужчин в чёрных костюмах, с гарнитурами в ушах.
— Блять, — беспомощно оглядываясь, простонал Бэк.
— Я, так понимаю, нам нужно от них слинять? — хмыкнул китаец и поманил брюнета за собой.
Они выбежали из холла за пару мгновений до того, как туда ворвались мужчины. Спустились по чёрной лестнице на подземную парковку и, проскочив мимо приветливо махнувшего им охранника, выбрались на улицу. Пользуясь сумерками, они перебежками добрались до Мерседеса Лухана и торопливо нырнули в глубину салона.
— Заводи, быстрее! — торопил его Бэкхён, то и дело оглядываясь на главный вход.