Проснувшись на рассвете, Бэкхёну не стало легче — он вспомнил всё, любую мелочь. Голос Тао, запах его парфюма, каждую морщинку на суровом лице. Он даже помнил, какие на ощупь мышцы его спины. И родинку на ключице вспомнил. И рваный шрам на левом боку.
Съёжившись под одеялом, брюнет уткнулся носом в подушку и глухо зарыдал, чтобы не разбудить спавшего на соседней кровати Лухана. Вряд ли после истерики станет легче, но сейчас не плакать Бэк просто не мог. Он комкал простыню в тонких пальчиках, рвал её зубами, сердце билось как ненормальное, в горле пересохло, а всё тело била крупная дрожь. Сумасшествие.
Немного выплакавшись, Бён с трудом сполз с продавленной койки в дешёвом мотеле, где они остановились переночевать, и, закутавшись в плед, сел на узкий подоконник. Город ещё спал, лишь изредка по тротуару пробегали ранние пташки, спешившие на работу, или гуляки, только возвращавшиеся домой. Рассветное небо хоть и было светлым, но с запада надвигались тучи, обещая холодный, почти осенний дождь. Предчувствующие непогоду, деревья неспокойно шелестели, роняя на землю начавшие желтеть листья.
Бэкхён выбил из пачки сигарету и закурил, выпуская дым в приоткрытую форточку. Интересно, как бы у них могло быть, если он не прогнал Чанёля из больницы? Если не сказал, что не любит его? Наверное, из Пака получился бы отличный парень — заботливый и хозяйственный, ответственный, чуткий любовник. О да, Бэк бы отдал сейчас многое, чтобы почувствовать на себе широкие, чуть шершавые ладони Чанёля. Именно этот мальчишка открыл ему мир чувственного наслаждения, когда тело не просто тренажёр для получения удовольствия и уж тем более не кусок мяса для проведения жестоких опытов, а искусный инструмент, который может отзываться даже на невесомое прикосновение.
Смог бы Бэкхён стать для Чанёля хорошим парнем? Ну, голодным и неудовлетворённым он бы Пака точно не оставил, а во всём остальном он смутно представлял, что тот от него ждёт. Но, пожалуй, это было бы мило — приходить вечером после работы, кормить на пару Додо, ужинать и садиться перед телевизором. Чанёль бы клал голову ему на колени и дремал, пока Бэк перебирал длинными пальчиками густые пряди. А потом бы они трахались полночи, чтобы утром дать зарок никогда так не делать и ложиться спать пораньше. По выходным ходили бы в кино смотреть тупые фильмы про любовь или несмешные комедии. Бросались в друг друга попкорном, целовались до покалывающих от усталости губ. Зависали в клубах, где Чанёль обязательно бы приревновал его к какому-нибудь непонятному типу и, напившись в стельку, пошёл бить тому морду. Или ездили бы на пикник за город. Уплетали за обе щеки бутерброды, лежали в траве, тайком переплетя пальцы и с улыбкой смотря на плывущие над головой облака.
Как здорово всё могло бы сложиться у них, если бы… Если бы…
Бэк вновь заплакал, давясь горьким дымом и тихо кашляя. Больше всего он боялся не успеть. Он должен был встретиться с Чанёлем, заглянуть в его глаза и сказать — как могло бы, как хотелось бы, как не вышло. Сказать, просто потому, что молчать об этом невозможно. И, если не получилось в реальности, то хотя бы разделить на двоих мечту. Потому что именно в ней, в один из солнечных дней, когда одна огромная ладонь крепко сожмёт другую — хрупкую и маленькую, Бэк скажет то, что давно вертится на языке. Он будет смущённо улыбаться, пряча за смехом неуверенность и робость. Глотая окончания слов, признается, что не представляет своей жизни без Пак Чанёля и был бы совсем не против разделить на двоих унылые будни, сделав их чуточку веселее. Что он, пожалуй, всегда ждал только его одного, ища в каждом встречном частичку того самого. И сейчас все ушли, никого не осталось, да и не нужен никто. Потому что есть он — Пак Чанёль. Улыбчивый идиот, любимый придурок, маленький ребёнок, за которого Бэк в ответе.
— Ты мне нужен, — вжимаясь обжигающе горячим лбом в холодное оконное стекло, шептал брюнет.
И в этих трёх словах смысла было гораздо больше, чем в банальном «я тебя люблю». Для Бэкхёна, по крайней мере, точно. Признав свою зависимость от другого человека, он выбросил белый флаг, сдался без боя, готовый довериться чужим рукам и закрыть глаза на глупые недостатки. Бэк больше не хотел быть сильным и независимым, он устал прятаться внутри себя, раскладывая по уголкам израненной души свои печали и горести. Сейчас он готов был вручить ключ от своего сердца Чанёлю, чтобы он ворвался внутрь него, выбросил всё ненужное, навёл порядок и навсегда остался там жить.
Бэкхён даже поморщился, до того слащавыми показались ему собственные мысли. Дурацкая романтика. Вот только плакать уже не хотелось и на губах играла слабая, совершенно глупая улыбка.
Всё же, идти на войну нестрашно, когда есть за кого биться. Обнажив старые шрамы, получить новые, но знать, что в итоге с тобой останется тот, кто их залечит. Тот, кто никогда не предаст.
Ведь ещё не слишком поздно?
___________________________________
*Oceans Divide — Are You Happy Now?
========== Глава 25 ==========
Возьми меня за руку,
Не дай мне исчезнуть,
Не дай мне умереть сегодня.*
Бэкхён и Лухан приехали в аэропорт, когда стрелки часов близились к девяти утра. И в отличие от брюнета, китаец выглядел крайне довольным жизнью — на Бёне лица не было, а опухшие от утренней истерики глаза он спрятал под стёклами солнцезащитных очков.
Когда Лухан, закинув в рот мятную подушечку жвачки, умчался за кофе и свежими булочками, Бэкхён посильнее натянул на глаза капюшон чёрной растянутой толстовки и подошёл к огромному смотровому окну, выходившему на взлётную полосу. Встав аккурат в том месте, как в злосчастный вечер, когда с неба рухнул самолёт, Бён трепетно втянул ноздрями прохладный воздух и поёжился. Обхватил себя руками за плечи, вжался лбом в холодное стекло и закрыл глаза. Изболевшаяся фантазия тут же нарисовала прекрасный мираж, где спасая от обезумевшей толпы, Бэкхёна обнимали сильные руки Чанёля, а в волосах словно всё ещё путалось его тёплое согревающее дыхание.
Пальцы крепко стиснули локти и тут же медленно разжались. Руки опустились, повиснув словно плети, а сам Бён закусил до крови губу, чтобы прогнать тревожные мысли. С Чанёлем всё будет в порядке! Иначе и быть не может! Бэк успеет его спасти, должен успеть, потому что именно Пак вытащил его из чёрной глубокой депрессии, вдохнул в него жизнь, вернул способность улыбаться. Этого не смогли достичь ни именитые доктора, ни дорогущие пилюли. А влюблённый мальчишка Пак Чанёль смог.
Бэк улыбнулся, касаясь подушечками пальцев запотевшего от дыхания стекла, но тут же застыл, боясь пошевелиться. Чуть скосив глаза в сторону, парень мертвенно побледнел и едва не выдал себя сбившимся дыханием — метрах в пяти от него стоял недовольный Чунмён и отчитывал одного из своих бойцов. Властный голос без труда проникал под тонкую ткань толстовки, обращаясь в крупную дрожь и дурацкую слабость в ногах. Только бы не заметил! Только бы Лухан не вернулся не вовремя, обнаружив присутствие Бэка.
— Уже двенадцать часов прошло, а вы до сих пор не отыскали его следов, — продолжал шипеть Ким, не замечая тощего паренька, жадно вслушивающегося в каждое слово. — Подключите остальную часть группы!
— Хорошо, босс, — поклонился охранник.
Чунмён бросил короткий взгляд на нервно дёрнувшегося незнакомого парня и недовольно поджал губы. Схватив собеседника под локоть, потащил его в противоположную сторону, а Бэкхён от облегчения едва не сполз на затоптанный пол. Всё же хорошо, что он не послушал Лухана и не поленился купить в дешёвом магазине необъятных размеров толстовку и совершенно блядские узкие драные джинсы. Ещё и кислотного салатового цвета кеды не дали Чунмёну шанса догадаться, что под этой дурацкой одеждой скрывается разыскиваемый им парень.