— Gancanagh должны сохранять свои секреты. И этот тоже, — честно отвечает он. — Когда Альфред пришел ко мне со своим предложением, он сделал мне подарок. Знаешь, что он подарил мне?
— Нет, — хриплю я на его вопрос.
— Он подарил мне твой портрет. Ты была в белом платье и выглядела как богиня. Твое лицо… это прекрасное лицо…, - говорит Бреннус, и все мое тело холодеет.
Альфред купил мой портрет у Сэма МакКинона. Конечно, он сделал это. В этом есть смысл. Анонимный покупатель не просто пришел и купил мой портрет. Иногда я бываю такой глупой. Альфред зло — он купил мой портрет, чтобы привлечь Gancanagh. Я убью его.
Я пытаюсь приуменьшить красоту портрета, говоря:
— Этот портрет был просто сумасшедшим… искусством. Ты знаешь, сумасшедшая девочка, проверяющая свои границы…, - я замолкаю, когда вижу, как темнеют его глаза.
Его взгляд теплеет.
— Ты даже не знаешь, как ты изящна, не так ли? — спрашивает он.
— Я не могу быть Gancanagh. Не могу! — в отчаянии говорю я. — Если ты изменишь меня, я больше никогда не увижу своего любимого, — с мольбой говорю я. — Я никогда не смогу…, - мой голос обрывается. — Я не могу удержать слезы.
— Ты никогда при мне не упоминаешь его имени, — с ревностью в голосе, говорит он. — Сейчас ты моя.
— Для меня существует только Рид, ты для меня не существуешь, — злобно говорю я.
Если на секунду я забыла, что Бреннус это злой садист демон, то в следующее мгновение он напоминает мне об этом. Я чувствую, как он грубо бьет меня по щеке, от чего моя голова откидывается назад.
— Это ты ошибаешься, для тебя никого не существует кроме меня, — с горячностью отвечает он.
Я не смогу быть с ним мягкой, так как для него у меня не существует мягкости. Если он чего-то хочет, он добивается этого. Он использует людей, кормится ими, а потом убивает без намека на раскаяние. Наверное, я трофей — его приз. Если он отвергнет меня, а я потеряю душу вместе со своей человечностью, и я стану наполовину Gancanagh — наполовину Серафимом: злобной полукровкой — врагом Рида.
Сейчас начинается по-настоящему смертельная игра… теперь выживет либо он, либо я.
Глава 12
Gancanagh
Бреннус и я не разговаривали друг с другом, пока капельница полностью не иссякла, что означало, что я проживу еще один день. Он осторожно извлекает иглу из моей руки, будто пытаясь доказать, что он вовсе не монстр, что естественно смешно, потому что от его удара моя щека все еще болит. Когда он наклоняется, чтобы подарить мне свой холодный поцелуй в то место, где только что была игла, у меня скручивает живот.
Я стискиваю зубы. В моем мозгу пульсирует сценарий убийства, но я сдерживаю себя, потому что я недостаточно сильна, чтобы делать это сейчас. У меня возмущаются суставы, потому что они так сильно болят от обезвоживания и о долгого лежания на холодной, твердой земле.
Он оставляет меня в покое в моей маленькой каменной клетке, в том же положении, что и нашел, лежащей на земле и смотрящий на серый потолок, и я благодарна ему за то, что он оставил меня в покое. Я должна подумать, а когда он рядом, я не могу это делать. Когда Бреннус рядом, единственное, что я могу делать, это быть настороже и ждать его следующий его шаг.
Когда я одна, то черчу на стене, пытаясь предугадать его следующий шаг. Я должна предугадать его планы на несколько шагов вперед, потому что в моем случае, мат — означает то, что я превращаюсь в холодное, мертвое существо. Однако я точно знаю, что в мою пользу будет играть тот факт, что Бреннус хочет сделать меня своей пешкой. Это делает его королем, что делает его самым уязвимым человеком на корабле, рядом с пешкой.
Какие еще преимущества у меня есть? У меня нет оружия, по крайней мере физически, ну, хотя случай с этой толпой доказал, как легко можно заполучить нож. Ниниан даже не пытался меня остановить. По сути, ко мне даже никто не пытался прикоснуться. Так как я проснулась на столе в вышеуказанном зале, только Бреннус прикоснулся ко мне. Ко мне прикоснулся Финн, но я думаю это только потому, что Бреннус не хотел, чтобы я умерла от обезвоживания. Бреннус был в шоке, когда Альфред почти коснулся меня.
Это бы имело смысл, если бы у него разыгралось чувство собственности, и поэтому он не хочет, чтобы ко мне прикасался другой Gancanagh. Они привыкли, что после их прикосновения женщины реагируют по-другому. На меня не влияют их прикосновения, но все равно, держу пари, они подумают дважды прежде чем прикоснутся ко мне.