Я не улыбаюсь, но киваю, потому то это правильно. Я должна была забрать свою душу и уйти… куда только захочу. Я хочу поговорить с ним о моем дяде Джиме, и как он был там и держал меня за руку, когда был мне так нужен, но я не могу подобрать слов.
— Они ставили мне капельницу, — говорю я, прикасаясь к тому месту, где была капельница, но больше нет никаких следов чтобы показать ему.
— Он не мог просто стоять и терять тебя, — задумчиво говорит Рассел, изучая меня. — Держу пари они не должны были этого делать. По словам Дрискола, это должен был быть выбор… он сказал, я должна выбрать умереть или стать Gancanagh. Дрисколл сказал, что он никогда не знал, что выбрать, прежде чем стать Gancanagh.
Но Бреннус сделал выбор за меня… должно быть Фредди был очень убедителен…
— Портрет… Альфред отдал ему портрет, — говорю я, и Рассел бледнеет.
Рассел знает о каком портрете я говорю — он привык каждый день смотреть на него, пока был в колледже.
— Так это все о тебе. Я постоянно спрашивал Уилтона о вас. И был сегодня немного удивлен, что ты сидишь у него на коленях. Я имею ввиду, мы даже не фейри, чтобы быть для них такими важными, — говорит Рассел, глядя мне в глаза. — Уилтон сказал, что они даже не рассматривают вариант с превращением кого-то в фейри. Он сказал, что они просто оставляют других существ в покое — а людьми просто питаются. Он сказал, что Бреннус слышал нашу историю, но он не собирался беспокоится, даже проверять тебя — но Уилтан сказал, что что-то случилось, и он передумал. Он увидел твой портрет, и захотел заполучить теня, — с горечью говорит Рассел.
— Думаю…, - начала говорить я, но останавливаюсь чтобы прочистить горло, потому что у меня такое ощущение, что я пила песок.
Рассел это замечает, и тянется к заднему сидению. Роется на заднем сидении, при этом умудряясь как-то вести машину, и достает бутылку с водой. Я с благодарностью принимаю ее и осушаю половину бутылки прежде, чем снова могу говорить.
— Думаю, они в чем-то облажались и Бреннус пытался мне помочь, — шепчу я, видя, как Рассел нахмурил Брови.
— Злой паразит помогает тебе тем, что превращает тебя в нежить? — в гневе рявкает Рассел. Он все еще дрожит, но, кажется, большая часть его гнева все еще остается под контролем.
— Без души, Падшие бы не долго мной интересовались. Я стала бы злом… они были бы на одной стороне со мной… враг моего врага — мой друг, — говорю я, делая еще один глоток воды, пока он переваривает все то, что я сказала ему. — Бреннус не боится Божьих ангелов. Он уверен, что семья сможет позаботиться обо мне на то случай, если кто-то объявит на меня охоту…, но он не рассчитывал на то, что за мной придет ангел, который не планирует выжить, — говорю я. — Тот, у которого есть душа, и кто не боится умереть, нежили отдаст меня им.
— Да… он хотел, чтобы ты была его девушкой — mo chroí — это означает «мое сердце», — говорит он, и он произносит это «mo kree» идеально имитируя Бреннуса.
— Что означает ghra и muirnin, я имею ввиду? — спрашиваю я и вижу, как он скрипит зубами.
— A ghra — означает любовь, как любимый, а muirnin — значит милая, — говорит Рассел, впившись в руль обеими руками и сминая его. Он сразу замечает это и ослабляет хватку. — Эти укусы на твоей шее… кажется они не исчезают. Он ничего не говорил про то, что можно приложить на них, чтобы исцелить? — спрашивает Рассел.
Я качаю головой и прикасаюсь пальцами к укусам на шее. Из них все еще сочилась кровь, как в обычном порезе.
— Должно быть это от яда…, может быть, это не дает жертве исцелиться, — говорю я, увидев мрачное выражение лица Рассела.
— Может быть, Бунс знает что с этим делать, — рассеяно говорит Рассел.
— Что? — спрашиваю я.
— Мы встречаемся с ней в Маркетт. Брауни тоже здесь. Я позвонил им, когда спланировал вход в Медный рудник, — не глядя на меня, говорит он. Кажется, он ждет, что я дам ему пинок под зад за то, что он назвал их имена. — Я хотел, чтобы они знали, что с нами случилось. Я хотел, чтобы мои близкие знали, что я никогда не вернусь, но это был мой выбор.
— Что ты им сказал? — спрашиваю я, потому что не могу спросить о Риде.
Если он мертв, значит я тоже.
— Они потребовали, чтобы они были в курсе того, где я, а затем, в течении нескольких часов они были здесь на этой машине и строили планы, чтобы пойти со мной в шахту, — мрачно говорит он.
— Мне пришлось убеждать их, что, вероятней всего, ты сейчас у Gancanagh, и даже если они пойдут со мной, то мы не выйдем отсюда, — добавляет он, и мы оба задохнулись, потому что он пришел туда, чтобы умереть со мной. — Брауни заставила меня пообещать, что, если мы выберемся оттуда, мы встретимся с ними в Маркетт, чтобы мы могли обсудить, что делать дальше, — говорит Рассел.