— Я не Нефилим. Есть «серые зоны» которые мы можем использовать. Мы отличаемся… как сказал Бреннус…. Я как новый образец. Если у вас есть новая модель чего-либо, вы не знаете, что с ней делать. Они могут изучить меня, чтобы понять зло ли я, и если это так, то защитить от меня мир, — глядя на Рассела, говорю я. — Пока они не решат должна ли я быть уничтожена.
— Нет, — говорит он, вытирая руку. — Я даже не знаю, позволят ли они тебе войти хотя бы в дверь, прежде чем уничтожить, — снова шипит он сквозь стиснутые зубы. — Это худший план, который я когда-либо видел.
— Как это может быть хуже нашего прошлого плана? — говорю я.
— Потому что для тебя нет другого выбора, — продолжает за меня он.
— Но кроме этого, они хорошие ангелы, правильно? — со спокойствием, которое на самом деле не чувствую, говорю я.
— А продажа твоей жизни, на самом деле для них лучшее что есть? — спрашивает он.
— Двое на одного, — отвечаю я.
— Или три, и ты мертвая, — пессимистично говорит Рассел.
— Может быть они и не убьют меня. Ты знаешь, что, я как ужин-магнит, и они это любят. Они этим завтракают, — спорю я.
— Рыжик, единственное, чего я хочу — это добраться до аэропорта в Маркетт. Мы придумаем что-то другое, кроме миссии с самоубийством, — сейчас действительно злясь на меня, говорит он.
— Рассел, это имеет смысл, — шепчу я.
— В чем смысл, заходить в комнату, полную убийц, которые охотятся на тебя? — спрашивает он, нисколько не сожалея о том, что мне тяжело спорить с ним, потому что я почти умерла.
— Ты сам сказал, что не знаешь сможешь ли ты остановить Бреннуса, если он попытается вернуть меня себе. Он собирается найти меня Рассел — и ты знаешь, что он сделает это. Бреннус просто больной, у него столько денег, что он будет использовать все свои средства, чтобы найти нас. — Я останавливаюсь, чтобы сделать успокаивающий вздох. — Он попробовал меня, и теперь он хочет меня, и я точно знаю, что в следующий раз не смогу ему противостоять, — признаю я, вспоминая ту ужасную поездку, я снова начинаю дрожать. Он чувствует, что я медленно схожу с ума. — Если нам нужно выжить, нам нужны Рид и Зи. Если они мертвы, значит все зря, — говорю я, работая под таким углом, что он не сможет оспорить. — Бреннус придет и за тобой тоже. Он хочет тебя убить, потому что ты убил Уила и Дрискола, а еще потому, что ты — моя родственная душа. Я не смогу остановить его в одиночку, и я не уверена, что Жнецам будет хорошо от прикосновения к Gancanagh. Скорее всего, они повлияют на них, и не известно, что они сделают с нашими девочками.
— Но, — говорит Рассел, видя, как меня трясет.
— Рассел, он древний, и я даже не знаю, из этого ли он мира. Ты слышал, что я сказала? Если принятие в их семью действительно такое жестокое то, что они могут сделать, если действительно захотят нас помучить? — жестко спрашиваю я. — Если я уйду к Даминионам, то по крайней мере у нас будет шанс, — добавляю я, обнимая себя.
Меня ломает как наркомана в отсутствии дозы, а реакция моего тела такая, словно у меня дидоксикация. Меня бросает то в жар, то в холод. Я снова опускаю голову на сидение и чувствую, как меня окутывает запах Рида.
— Если пойдешь ты, пойду и я, — решительно заявляет Рассел.
— Нет, они не знают о тебе, — отвечаю я. — Если они подумают, что я способна на большее, это может напугать их.
— Что думаешь делать? — серьезным тоном спрашивает он.
— Я не знаю, я бы даже не стала пытаться, потому что не хочу охотится на кого-то кроме Альфреда, но он больше никому не навредит, — отвечаю я, начиная истерически смеяться, потому что больше не могу контролировать свои эмоции. У меня на глаза наворачиваются слезы, в то время как я пытаюсь остановить смех, который бурлит внутри меня. Думаю, я похожа на одержимую, пытаясь вытереть слезы, выступившие от смеха.
— Почему ты меня не слушаешь? Почему нельзя просто делать все, что я говорю? — с усталостью в голосе спрашивает он меня. Прислонившись к его плечу, я слышу, как он говорит: — Я просто не могу понять, как спасти тебя… почему ты не позволяешь спасти себя, Рыжик?
Те же слава он говорил мне и раньше, когда проснулся на полу магазина, после того, как он очнулсякогда, как Альфред ранил его в ногу.
— Ты не можешь спасти меня, Расс. Боже, я просто хочу тебе помочь, — шепчу я. — Я хочу просто залезть к тебе на колени, и остаться там навсегда. Знаешь, если бы все было так просто, думаю, раньше я была бы очень довольна, но сейчас я не могу, это больше не моя судьба, — я хочу рыдать, потому что мое сердце скучает по нему, по нам.