— Очень сомневаюсь, Булочка, но спасибо, — говорю я.
— Эви, это не предположение — это факт. Ты — Серафим, ты будешь невероятна во всем, не только в этом. — Должно быть, я выглядела скептически, потому что она продолжила, — Серафим, находятся под личной опекой Бога. Ты создана для скорости, прочности, ловкости, мощи и ловкости. Все хотят быть Серафимами, и ты на шаг впереди всех. Ты наделена душой, которая делает тебя одной из «Детей Божьих».
— Если я такая замечательная, почему каждый ангел, которого я встречаю, хочет убить меня, конечно, за исключением тебя и Брауни? — спрашиваю я.
— На их пути — ты табу. Ты один из элементов, который нужен всем Падшим, — отвечает Булочка. Когда она видит мое замешательство, то продолжает: — Некоторым требуются души, чтобы быть похожим на человека, как «Дети Божьи» В Раю, ангелы заботятся о душах, но Падшие думают, что мы должны избавляться от людей и забирать их души, тобы мы могли стать детьми Божьими.
Когда я начинаю понимать, о чем она мне говорит, на моих руках появляются мурашки.
— Но есть и другие, которые гораздо хуже — они хотят стать выше Бога. Властвовать над Богом и его царством. Так что они могут подумать, что я в чем-то преуспела там, где Падшие, потерпели неудачу, — говорю я. — Или… это Падшие хотят преуспеть, а я часть этого успеха, — съеживаясь говорю я.
— Да. Ты пропускаешь разные мысли сквозь психику ангела. Но Эви, я хочу, чтобы ты кое-что поняла о себе. Ты для нас так неотразима, и в то же время мы считаем тебя очень опасной. Мы не находим тебя отвратительной, а наоборот, ты идеал — модель совершенства. Если ты новый уровень бытия, некоторым будет интересно, что с тобой будет, если ты останешься без души, — спокойно говорит она.
— Думаю, я понимаю, о чем ты говоришь, ангелы уже конкурируют с людьми из-за Божьей любви. Что происходит, когда вы добавляете кого-то вроде меня в смесь? — говорю я, ложась на землю и свешивая ноги с хавпайпа.
Смотрю на звездное небо над головой, пытаясь разобраться, но не могу. У этой дискуссии есть много причин, чтобы уничтожить меня, так же, как и защитить. Может даже причин на уничтожение больше — думаю я, в то время как в мой разум просачивается страх. Но странно, я не настолько боюсь того, что может со мной случиться, как я боюсь за тех, кто встанет на мою защиту.
Размер проблемы заставляет меня ощущать себя физически истощенной. Как я смогу всех обезопасить? — лежа на земле, думаю я. Я зеваю и пытаюсь скрыть это от Булочки, она замечает это.
— О милая, ты устала, да? — спрашивает она, вскакивая со стены. — Я скажу войнам, что мы должны вернуться, — говорит она.
И прежде чем я смогла солгать и сказать, что я в порядке, она падает в трубу. В то же мгновение, Рид оказывается рядом со мной, закрывая от меня звезды.
— Привет, — улыбаясь ему, говорю я.
— Я совсем забыл, что в отличии от нас, тебе нужно больше сна. Я доставлю тебя обратно в коттедж, чтобы ты могла отдохнуть, — говорит Рид, поднимая меня с земли и очищая от снега, словно я ребенок.
Я улыбаюсь ему и думаю, что нет ничего, чтобы я для него не сделала. Рид летит со мной обратно в коттедж, и настолько окутывает блаженство, что я не просыпаюсь, пока мы не оказываемся на месте. У меня не осталось больше сил, чем на хороший поцелуй на ночь, в дверях моей комнаты. Я, спотыкаясь, иду и залезаю под одеяло на своей мягкой кровати.
Глава 4
Катание на сноуборде
Ангелы, окружающие меня, заставляют чувствовать себя не в своей тарелке; их действия напоминают мне смертоносных солдат на войне, словно я в ловушке, внутри улья с роем. Я взволнована яростным вторжением захватчика, а они даже не пытаются скрыть свою враждебность. Но чего-то не хватает — звука, который должен сопровождать эту сцену. Ему не хватает жужжащего шума, по которому станет понятно, что это место действия.
Мое сердце колотится, пока я иду вперед, подталкиваемая солдатами, заставляющими следовать за шедшими впереди Войнами. Они медленно движутся, потревоженные моим присутствием, и, следовательно, призраки косятся в мою сторону.
Убедившись, что я действительно следую за ними, я слышу от одного из них низкий, сердитый рык и вижу злой взгляд, брошенный в мою сторону.
Он не может смириться с тем, что видит.
Поскольку меня не волнует, что они обо мне думают, я игнорирую его и берегу все свои силы на то, что мне предстоит. Они ведут меня через изысканную приемную в стиле ренессанса, мы идем к двойным дверям на противоположной стороне комнаты. Похоже, эти двери проводят нас глубже в «улье».