Запах ее кожи ударяет меня, как волны раскаленного асфальта. Ее аромат — это что-то невообразимое, и мои руки напрягаются, когда я сжимаю ее еще крепче. Медленно продвигаясь вверх, она обвивает руками мою шею и мягко тянет меня к себе.
Я едва могу дышать, когда ее губы мягко и ласково обхватывают мои. Потом внутри меня что-то щелкает, та сдержанность, которую я постоянно проявляю, заканчивается. Подняв ее со столешницы, я удерживаю ее на своих руках, сминая ее губы своими. Я хочу владеть ей — любить ее — чувствовать каждый дюйм ее тела своим.
Она на мгновение отстраняется от меня и шепчет мне в ухо:
— Рассел, прижми меня ближе к себе.
Во мне воспламеняется невероятная страсть, я целую ее шею, а она дрожит в моих руках. Прижимая ее ближе к себе, я прижимаю ее спиной к стене, прежде чем снова захватить ее губы своими. В том, что она сказала мое имя есть что-то особенное, и я хочу, чтобы она сказала его снова. Моя рука скользит вниз по ее спине и по изгибам ее тела.
Я издаю тихий стон, когда мои руки возвращаются к ее бедрам, сдвигая рубашку вверх, прижимаются к ее оголенной коже.
Когда я уже готов стянуть с нее эту раздражающую рубашку, Рыжик начинает отдаляться от меня.
Я взглянул в ее лицо, я вижу, как она в растерянности прижимает пальцы к своим припухшим губам, ее взгляд затуманивается смятением, потом она говорит:
— Ты сделал это. Пойдем.
— Сделал что? — не отпуская спрашиваю ее я, а ее руки упираются мне в грудь, и она мягко отталкивает меня от себя.
Она прочищает свое горло, не глядя мне в глаза, и говорит:
— Твои крылья, они исчезли.
— Пойдем. Я пойду заплачу за гас и раздобуду для тебя новую рубашку, — она толкает меня сильнее и вырывается из моих объятий.
Я смотрю как она выскальзывает из туалета и аккуратно закрывает за собой дверь. Разворачиваюсь и смотрю в зеркало. Мои крылья исчезли, и я снова выгляжу как обычный человек.
Как черт возьми это произошло?
Мое сердце все еще бешено колотится, я снова подхожу к раковине и открываю кран. Плескаю немного холодной воды на лицо и снова смотрю на свое отражение в зеркале. Заметив на столешнице бутылку виски, я хватаю ее и делаю большой глоток.
Господи, это жестоко, — думаю я. Быть к ней так близко, и остановиться еще сложнее чем, когда еще ничего не начиналось.
Я чувствую боль… она сжигает меня изнутри. Потом я снова думаю о поцелуе, который только что разделил с ней, это похоже на то, как по моим венам бежит кровь. Чувствую, что могу подойти к машине и швырнуть ее, я могу делать то, что раньше никогда бы не сделал.
Я подпрыгиваю от неожиданности, когда в дверь туалета просовывается голова Рыжика и она бросает мне футболку с длинными рукавами и говорит:
— Прости, это все что у них есть. Я буду ждать тебя в машине.
Я ловлю рубашку на ней нанесен силуэт верхнего полуострова с надписью: «Если я не Yooper, значить я не дерьмо! Правильно?» Что такое Yooper?
Я удивляюсь самому себе, так как краснею от надписи на рубашке. Она немного узковата в плечах и бицепсах, но в остальном все хорошо. Подбираю с пола свою рубашку и куртку, обвожу комнату последним взглядом, решив оставить виски на столешнице.
Выхожу из уборной и опускаю голову. Снаружи я начинаю глубоко дышать. Я замечаю, что Рыжик сидит на водительском сидении и двиготель уже запущен. После того как я забираюсь на пассажирское сидение, я еле останавливаю себя от того, чтобы не притянуть ее в свои объятия и снова не поцеловать.
Мы покидаем АЗС в молчании, она даже не смотрит на меня.
— Спасибо, — говорю я.
Она бросает на меня краткий взгляд, и затем ее взгляд снова возвращается к дороге.
— Либо все это из-за рубашки, либо из-за того, кто промолчала.
Она неверно истолковала мою благодарность.
— Нет, я имею ввиду, спасибо за твою помощь, там в уборной. Я знаю, что для тебя это было не легко, — говорю я, видя, что она действительно пытается не развалиться.
Она пожимает плечами, пытаясь одурачить меня и говорит:
— Ты бы сделал для меня тоже самое.
— Да, сделал бы, — соглашаюсь я, желая, чтобы она не выглядела такой хрупкой.
— Могу я задать вопрос? — спрашиваю я, и вижу, как она съеживается.
Она не хочет говорить о поцелуи в уборной. То есть, совершенно очевидно. Мне кажется, что единственная причина, по которой она это сделала — это чтобы я смог спрятать свои крылья, а в итоге ее сокрушает разочарование.
Но она ответила на поцелуй. Могу сказать будто она жертвует собой, но мне интересно, было ли так все время пока я целовал ее.
Ее хватка на рулевом колесе усиливается.