Ее страх мгновенно охлаждает мой мозг, и я мгновенно успокаиваюсь.
— О ЧЕРТ! ЧТО Я ДЕЛАЮ? — взволнованно кричу я, и обнимаю Рыжика. — Дерьмо, Рыжик, прости — я думал… я просто… я просто не знаю, что произошло… — чувствую, как она обнимает меня.
— Прости Рассел, я не хотела причинить тебе боль…. Я не хотела ничего такого, — шепчет она, и я слышу, как срывается ее голос. Она утыкается мне в грудь. — Я чувствую, что умираю. Я больше не могу быть ангелом. На некоторое время я должна стать человеком. Пожалуйста, мы можем хоть на некоторое время снова стать людьми? Пожалуйста… — умоляет она меня, как будто я могу сделать это.
Если бы я мог это сделать, то сделал бы это не раздумывая. Я бы сделал все, что она хочет, хоть что-то.
— Ш-ш-ш… все хорошо. Мы сделаем это. Я обещаю, — успокаивающе говорю я, чувствуя, как она дрожит в моих руках.
Мне хочется пнуть себя за то, то я с ней сделал. Так неожиданно потерять контроль. Это заставляет меня чувствовать стыд. Я знаю, что несмотря на все это, я бы никогда не причинил ей боль, но очевидно она не знает этого. Кстати, когда я погнался за ней, ей, наверное, действительно было страшно, потому что я поступил так же как любой другой ангел, который гоняется за ней.
Каждый ангел, кроме Рида. Он никогда не преследовал ее, словно она какая-то преступница. Он делал вид, что угрожает ей, но никогда не преследовал ее.
— А ты действительно быстрый, — шепчет она, и я знаю, что это не от шока и не от того, что только что произошло.
— Я потерял тебя из виду на земле, поэтому, мне пришлось попробовать что-то другое, — объясняю я. — Не уверен, что со мной случилось — словно мной кто-то овладел — я действительно был очень зол, когда ты ударила меня этим шариком. Словно на вызов ответила какая-то часть меня, или что-то вроде этого, — поспешно говорю я, пытаясь объяснить ей, что все что произошло, это скорее инстинкт, чем мой осознанный выбор. — Я чувствовал сильную агрессию, и хотел… — я затихаю, пытаясь понять, что же я хотел сделать.
— Что? Что ты хотел сделать со мной? — тихо спрашивает она.
— Многое, — отвечаю я, потому что я действительно не знаю с чего начать, и действительно не знаю, могу ли прямо сейчас справится с этой частью.
— Что? — спрашивает она.
— Черт, Рыжик, не знаю, — шепчу я. — Ты сказала, что у ангелов есть кастовая система видов, правильно? — спрашиваю я, пытаясь рассуждать логически.
— Да, — отвечает она.
— И мы должны быть на вершине этой системы, верно? — утверждающе спрашиваю я.
— Правильно, — отвечает она, отстранившись от меня, она делает шаг назад и смотрит на меня.
— Ну, мне показалось, что ты бросаешь мне вызов, пытаешься доминировать, или что-то в этом роде. Так сказать, показав мне, кто в доме хозяин, — говорю я, наблюдая за ее выражением лица, чтобы узнать, понимает ли она, о чем я говорю. — Ну, это был мой способ показать тебе, что ты не мой босс.
— О, — говорит она, глядя на меня печальным взглядом. — Что еще? — спрашивает она, после того, как обдумывает все что я ей сказал.
Я пару раз провожу по своим волосам, потом смотрю на свои походные ботинки, которые я купил на рынке, вместе с парой футболок, потому что за несколько дней очень быстро разорвал свои.
— Ну, все остальное было мальчишеской чушью, — не глядя на нее, бормочу я, ковыряя грязь носком ботинка.
— Мальчишеской чушью? — спрашивает она.
Я в отчаянии тру лоб.
— Да, Рыжик. Мальчишеской чушью, — повторяю я, исследуя местность и пытаясь понять, где мы сейчас, и как далеко удалились от того места где были вначале.
— Не понимаю. Что такое мальчишеская чушь? — сконфужено спрашивает она.
Она действительно не знает, и мне охота застонать от разочарования. Почему она не может это понять?
— Я думал о всех тех вещах, которые хотел сделать с тобой, когда поймаю, и не все из них были болезненными, — говорю я, пытаясь объяснить ей тот факт, что я хочу сорвать с ее тела эти джинсовые шорты, закинуть ее на самое ближайшее дерево, и заниматься с ней любовью так долго, как только смогу продержаться, но это будет не так долго, потому что с тех пор, как я ее держал в своих руках, прошло слишком много времени… целая жизнь.
— Ох, — говорит он, когда понимает, о чем я говорю.
Я вижу, как она краснеет и опускает голову, словно провинившейся преступник. От ее реакции на мои слова, я громко вздыхаю. Последнее чего я хочу, это чтобы она чувствовала себя виноватой за то, что я гонялся за ней через весь лес.
— Не бери в голову Рыжик, это моя проблема, а не твоя.
— Нет, я понимаю, о чем ты говоришь. Ты должен кое-что пообещать. Тебе нужен другой друг — тебе нужно жить. Так что я это сделаю, — говорит она, уставившись на меня. — Выживание не может быть единственной целью, потому что это убьет нас. — Добавляет она, обнимая себя руками, потому что уже достаточно тепло, даже в лесу.
Я хочу уверить ее в том, что мне никто кроме нее не нужен, но я вижу, что сейчас эти слова не помогут развеять напряжения между нами.
— Что ты предлагаешь? — спрашиваю я, пока ходит передо мной взад-вперед.
— Что если мы потратим какое-то время на поиск работы? Ничего особенного, просто место, где бы мы могли встречаться и общаться с другими людьми, — с надеждой говорит она. — Мы можем устроить разведку в тех местах, где мы хотели бы это делать и просчитать все выходы для непредвиденных обстоятельств. Что ты об этом думаешь? — спрашивает она, озвучив мне свою идею.
— Думаешь, это хорошая идея? — спрашиваю я, а она останавливается передо мной, видя, что я сомневаюсь.
— Да, — без колебаний говорит она. — Мы не можем быть теми, кем были. Я ранила тебя шариком, и ты гнался за мной через весь лес, чтобы меня убить. Ты действительно думаешь, что нас все может быть, как прежде? — спрашивает она.
— Наверное нет, — с неохотой говорю я, но меня пронзает страх, когда я даже просто думаю о том, что она там одна, без меня. Что если она нарвется на Падшего ангела, а меня не будет рядом? — думаю я, и вздрагиваю.
— Еще раз — прости за шарик, — в раскаянии говорит она.
— По крайней мере, это был хороший выстрел. Ты попала мне прямо в ногу, — отмечаю я, касаясь рукой того места, куда она ранила меня, и думая, что там будет огромный синяк, по крайней мере какое-то время.
Я беру ее за руку и виду вниз по склону туда, откуда мы пришли.
— Это не очень хороший выстрел. Я не целилась тебе в ноги, — говорит она, и я вспоминаю что, когда она выстрелила в меня, я склонялся над мишенью.
— Ты жестокая. Я уверен, что у тебя не осталось ничего человеческого. Ты такая же злая, как Зефир с его копьями, — покалывая ее, говорю я.
— Рассел, я не знаю, как много во мне осталось человеческого. Вот почему мне так плохо. Я хочу вспомнить, как это — быть человеком, прежде чем это совсем исчезнет, и я изменюсь навсегда, — шепчет она, и я начинаю понимать, что она имеет ввиду.
Чем больше я изменяюсь, тем труднее мне ужиться в этом мире. Я уже никуда не вписываюсь, как будто я совсем не человек. В доказательство, у меня есть ярко-красные крылья, но я так же, как и Рыжик, всеми силами цепляюсь за свою человечность. Ангельская часть меня настолько доминирующая, что хочет совершенно подавить мою человеческую часть.
— Почему ты не послушала меня? — спрашиваю я, пока мы идем по лесу. — Почему ты боролась со мной, а не убегала? Ведь на данный момент, ты все еще намного сильнее меня, — добавляю я, видя ее замешательство.
Я бы никогда не стала бороться с тобой, — сурово отвечает она, как будто я сказал что-то смешное.
— Почему? Ты думала, что я обижу тебя, поэтому не сопротивлялась? — спрашиваю я, вспомнив как она отпрянула, когда подумала, что я хочу ее ударить, и чувство стыда вернулось в полную силу.
— Ты мой лучший друг, — говорит она, словно это все объясняет.
— Да, но я подумал, что мне больно, так что я бы сказал, все это должно быть не в счет, — четко говорю я.
— Нет, я никогда не буду драться с тобой по-настоящему. Мы можем тренироваться вместе, но я никогда не смогу смотреть на тебя как на своего врага. Для меня это не приемлемо, — твердо говорит она.