И чем сильнее таял снег, тем больше мне хотелось ускорить наступление весны, быстрее отправиться в дорогу.
Я выходила на задний двор, обычно с кружкой горячего отвара, и с наслаждением вдыхала сырой и приятно холодящий горло воздух. Садилась на ступеньку крыльца и наблюдала за тем, как плывут прозрачные облака по весеннему, яркому небу. Как вытаивают из сугробов потемневшие прошлогодние листья. Как солнце согревает землю и она оживает свежей травкой.
Как потихоньку начинают возвращаться и петь свои весенние песни птицы, сидя на ветках покрытых нежно – зелеными, тоненькими листиками. Вместе со всем этим в моей душе расцветала надежда, что возможно, мои поиски увенчаются успехом. Ян, глядя на мою задумчивость и чувствуя мое явное нетерпение вернуться домой, только огорченно качал головой. Иногда тоже брал кружку с отваром и молча садился рядом, закутав нас обоих с головой в покрывало и крепко прижимал меня к себе.
В такие моменты мое сердце переполнялось нежностью к нему и благодарностью за то, что он не требует от меня оставаться с ним. Я понимала, что между нами осторожно и несмело возникает любовь.
Та самая, которая возникает на основе пережитых вместе жизненных обстоятельств, и очень хорошего понимания друг друга.
А еще я испытывала досаду на то, что рано или поздно эта идиллия должна будет закончиться. Расставаться с Яном не хотелось. Мне нравилось просыпаться с ним в одной постели по утрам, целоваться, заботиться о нем и видеть, как он старается заботиться обо мне. Хотя иногда эта забота принимала весьма комический характер.
Как-то утром, меня разбудил Ян, принесший поднос с завтраком в спальню. Что на подносе я не видела, он был заботливо прикрыт льняной салфеткой с цветной вышивкой. Я приподнялась на подушках и заулыбалась.
– Доброе утро, Ян, что это?
– Помнишь, ты говорила, что скучаешь по вашей еде? – он просто таки лучился от радости и, подозреваю, был страшно горд собой.
Я заинтересованно уставилась на поднос, завтрак в кровать само по себе очень приятно, а что-то из « нашей» еды приятно вдвойне.
Ян жестом фокусника сдернул салфетку с подноса. Там стояла вазочка с зеленой веточкой, кружка с чаем и чашка с чем-то покрытым серо – зеленой коркой, засыпанным ягодами клюквы.
– Что это? – дернув глазом повторила я, продолжая улыбаться по инерции, отчего моя улыбка стала походить на дружелюбный оскал.
– Ты рассказывала, помнишь? – Ян, почуяв неладное, нервно скомкал салфетку, – про сквашенное молоко, йогурт кажется. Вот, – гордо произнес он и тряхнул чашкой, отчего та булькнула и по спальне стал распространяться запах протухшего молока, – неделю в тепле квасил, чтоб надежнее было, сахару насыпал и ягодами сверху засыпал. Все как ты рассказывала, – он принюхался и продолжил менее уверенно, – Инга, а ты уверена, что это очень вкусное блюдо? Я сам попробовать как-то не решился.
Я, не выдержав, захохотала и уткнулась в подушку
– Ой, не могу! Ян! Молоко для йогурта сквашивают специальной закваской, ну вот вроде как для сыра, знаешь? И уж точно оно не покрывается плесенью.
– Я неправильно сделал, да? –Ян расстроено поджал губы.
– Ну что ты, – я погладила по руке, – мне очень приятна твоя забота и я понимаю, что ты очень старался. А это…ну ошибся, с кем не бывает. Может пойдем на кухню завтракать? У меня там, в кладовой, пирожки со вчерашнего вечера лежат.
– С мясом? – оживился, приунывший было, Ян.
– Для разнообразия с капустой и яйцами, – я снова рассмеялась глядя на слегка пригасшее воодушевление.
Вастаб то и дело заглядывал к нам «на плюшки».
В один из визитов он сообщил, что Керио и его сопровождающий покинули город в закатном направлении, а это значит, что скорее всего, Керио отправился в Алорну. Подозреваю, что проблем на родине у будущего Владыки накопилось немеряно.
Мы Яном переглянулись и вздохнули с облегчением. Конечно, отъезд Керио из города вовсе не значил, что опасность миновала и что нас прекратили искать, но можно было передвигаться более свободно.
Вастаб сообщивший эту новость, довольно хмыкнул, ехидно усмехнулся и, оглядев нас суровым взглядом поверх блестевших очков, подтащил к себе поближе блюдо с беляшами.
Ко мне Вастаб относился по – прежнему, с настороженной с подозрительностью. Ворчал про мою «странную стряпню», но тем не менее, пробовал её с удовольствием. И приходя каждый раз любопытствовал « Какую еще новую еду ты состряпала? Это же надо такое придумать: каждый раз новый способ завернуть мясо в тесто ». Я лениво огрызалась, но если честно, мне было приятно, что мою стряпню кто-то ценит. Да и способов " завернуть мясо в тесто" на самом деле, как оказалось, знала предостаточно.