Пока я надевала платье, Ян паковал веревки в рюкзак.
– Возвращаемся? – я пригладила растрепавшиеся волосы.
– Да, только Рашшата дождемся.
В это же время Рашшат плавно спланировал сверху, клинья он держал в когтистой лапе. Горг приземлился, со звоном уронил клинья на землю и медленно изменил свой облик на человеческий.
Ян сказал правду, все тело горга покрывали толстым слоем пластинки напоминающие кевлар. Руки, пальцы, шея под подбородок, затылок, ноги, все было упаковано в прочный «комбинезон» из чешуи.
Подходить близко и рассматривать мне показалось неприличным, поэтому я изучала Нореда исподтишка.
– Оказывается, зря давала вам перчатки, вы прекрасно обошлись бы без них, – укорила Рашшата я.
– Нет, эрра, – он улыбнулся, – в таком виде пальцы увы, плохо сгибаются, чешуя жесткая и мешает, Да и проскальзывали бы руки по веревке сильно. Так что, ваши перчатки пришлись очень кстати.
Он поднял легкую рубашку и брюки, которые, снял перед первым взлетом на стену.
– Это чтоб не повредить лошади, – пояснил Ян в ответ на мой вопросительный взгляд, дескать можно же и так обойтись, без одежды, – чешуя очень жесткая, царапается, лошади обычно начинают беситься, если их задевает.
Наконец сборы были закончены, вещи уложены в рюкзаки,
Нанята охрана для сопровождения нас до предгорий. Местность там была малонаселенная и не очень опасная, но Вастаб настоял на том, чтоб с нами шел Рашшат и его наемники. Ян пытался спорить с Вастабом, но потом все-таки прислушался к его доводам.
Мы за одним из обедов обсудили, в каком направлении идем, потом обговорили маршрут и день выезда. Эрр Рашшат предлагал обойти торговый путь проселочными дорогами. Во-первых, это укорачивало дорогу, а во –вторых, проблема была все та же: мы не должны привлекать внимания. Однако существовала вероятность, что не все дороги после зимы проходимы.
– На проселочных дорогах могут быть разбойники? – уточнила я.
– Могут, – Рашшат ухмыльнулся, – но связываться с отрядом из четырех горгов решатся только очень отчаянные.
Я вопросительно посмотрела на Яна, тот согласно покивал.
– На торговом пути могут быть, скорее всего будут, алорнцы, – проскрипел Вастаб, – зачем вам понадобилось тащиться туда, не пойму.
Старый горг был явно не в настроении. Оно и понятно, любимый внук собрался невесть куда, непонятно зачем.
Обговорили оплату, пообещали Вастабу присылать весточки с дороги, и в конце концов, все разошлись по своим делам весьма довольные друг другом.
Ночь накануне выезда я не могла сомкнуть глаз. Ян спокойно спящий рядом не выдержал моей возни. Заворчал.
– Инь, ну в самом деле. Это всего лишь путешествие.
– Это для тебя всего лишь путешествие, а я сейчас от переживаний все ногти сгрызу, под корень.
Ян рассмеялся.
– Не переживай, у нас вполне надежная охрана. Рашшат и его горги всегда отрабатывают гонорар честно, не обманывают. До гор мы спокойно доберемся.
– Меня волнуют сами горы. Вдруг у нас не получится? И надо будет разбираться как эти древние между мирами ходили. С помощью чего, как мы будем все это расшифровывать? Вдруг там иероглифы на расшифровку которых десятилетия понадобятся?
Я прикусила указательный палец. В суматохе сборов обо всех таких мелочах не думалось. Казалось, явлюсь в это святилище древних и будет мне там дверь, или волшебные башмачки, стукнуть каблуком о каблук и вот тебе родимый Канзас, Элли.
– Инь, – он притянул меня к себе ближе, – давай решать проблемы по мере поступления. Разберемся.
– А ты? Как ты будешь оттуда возвращаться?
– А я не собираюсь возвращаться Инь. Если ты уйдешь к себе домой, то возвращаться смысла нет, а если не уйдешь, то я буду с тобой в твоих дальнейших поисках, – с обезоруживающей честностью признался Ян.
– Ну уж нет, на такие жертвы я не согласна! – взвилась над постелью я.
– А я тебя не спрашиваю, согласна ты или нет, это моё решение, – упрямо сжал губы Ян, – я хочу знать, быть точно уверенным, что ты вернулась домой, я хочу быть уверенным, что ты избежала опасностей дальнего путешествия, а не сорвалась где-нибудь с обрыва. Это мое право, Инь. И мое решение. Уважай его.
Я скисла, с такими доводами не поспоришь.
– Обещай мне, что ты, при возможности, вернешься домой. А не останешься там, в горах, отшельником в каком – нибудь святилище древних. Обещай, – потребовала я.
– Первый раз сталкиваюсь с заботой о себе в такой ультимативной форме, – засмеялся он, – хотя нет, моя матушка тоже так делает.
– Угу, – пробурчала я, – «утонешь, домой не приходи».