Я забралась с ногами на кровать, обнимая и баюкая подушку. Мелкие перышки сквозь ткань покалывали руки и подбородок.
И хотя я тоже оказалась лишенной близких, любимой работы, но у меня есть надежда вернуться. Кроме того, даже если мне не получиться вернуться домой, я смогу жить здесь. Жить, а не умереть.
Из комнаты Яна раздались ругань звон и грохот, он что-то швырял.
Я зажмурившись уткнулась носом в подушку подавив в себе желание броситься посмотреть, что происходит у него в комнате. Пусть побуянит, адреналин выплеснет.
Через какое то время шум стих, я растянувшись на кровати поверх одеяла, задремала.
Все –таки тяжелый физический труд очень хорошо убирает дурь из головы, – решила я, перед тем как заснуть. Разбудил меня осторожный стук в дверь моей комнаты.
– Инга, – Ян просунул голову в приоткрытую дверь, – прости.
– Чего надобно? – не слишком вежливо спросила я, зевая, – ночь на дворе.
– Ты не могла бы мне ликапластырь дать? Я тут поранился, чуть-чуть.
Я вздохнула, и сползла с кровати. Суся открыл один глаз, зевнул показав розовый язык и ряд мелких белых зубов, повозился устраиваясь удобнее, закрыл глаз и снова безмятежно захрапел.
– Свет неси, с ночником не видно ничего, – буркнула, забираясь под кровать и доставая из рюкзака порядком опустевшую коробочку.
Ян тем временем сходил за лампой, прошел ко мне в комнату и зажег её от ночника стоящего на прикроватном столике.
– Ну садись, показывай зачем тебе лейкопластырь, – вздохнула я.
Ян послушно сел на стул и протянул мне руку.
Рукав рубашки был порван, под ним виднелась длинная глубокая ссадина, а кожа на костяшках была сильно ободрана.
– Красавец, – оценила я масштаб повреждений.
– Это я там шкаф сломал, – краснея сообщил он.
– Дурень ты, – зло сказала я, – для того из тюрьмы бежал и шесть суток по лесу как собака дикая бродил, чтоб со шкафом боксировать? – я зацепив ногтями вытащила из ссадины здоровенную занозу, – Это потому, что шкаф сдачи сдать не может? Или у тебя такой изощренный способ суицида: затыкаться занозами до смерти? Взял бы клинок. Щепки от шкафа для самоубийства использовать слишком оригинальная затея.
Я достала остатки настойки водорослей и протерла его руку. Проснувшийся от нашей возни Суся сидел рядом и внимательными желтыми глазами – блюдцами следил за тем, что я делаю.
– Слов у меня приличных для тебя нет, – продолжала свое художественное выпиливание я, – Ты же вот, только выздоровел, температурить перестал.
Ян вдруг рассмеялся.
– Женщина, пожалей мою гордость, ты не оставила на ней живого места.
– Ты бы мои труды так жалел, вожусь с тобой вожусь, а тебе оказывается это и не надо вовсе, – если бы я была чайником то давно уже булькала и плевалась кипятком, – спать марш. За то, что не дал мне выспаться – качаешь воду в баки и топишь утром плиту на кухне. Там как раз щепок много. Для растопки лежат, уж пожалуйста, используй их по назначению, – не удержавшись ехидно уточнила я.
Ян согласно покивал и поднял на меня несчастные глаза:
– Ин, я не умею, дома прислуга этим занималась.
– Не сложнее чем камин, – я не особо церемонясь вытолкала его за дверь и забралась обратно в кровать. Из-за того, что пришлось вставать посреди ночи наверняка опять не высплюсь.
Я вздохнула. Ко мне на подушку плюхнулся скрат.
– Ты не наглей, – хмуро сказала я ему, – иди в ноги спи. Иначе выгоню.
К моему лицу придвинулась усатая мордочка. Скрат обнюхал мои волосы, ухо, было щекотно. Я протянула руку и потрепала его по спинке.
– В ноги иди, сказала, – повторила я и ткнула пальцем в нужную сторону.
Суся нехотя поднялся, шумно вздохнул, и прошествовал в ту сторону куда указывал мой палец.
В мою голову закрались нехорошие подозрения, что этот скрат разумен. Я приподнялась разглядывая пушистое существо укладывающееся спать у меня в ногах. Тот зевнул, прикрыл глаза, свернулся клубочком и захрапел. Я улеглась обратно на подушку и через какое – то время крепко уснула.
Утром меня разбудил доносившийся с первого этажа стук. Откуда-то в районе кухни определила я, зевая.
И чего он там опять творит? Я торопливо оделась и спустилась на кухню.
– Ты чего делаешь? – поинтересовалась я у Яна, который стоял посреди кухни и что-то сосредоточенно рубил топором.
– Плиту топлю, – он с усилием опустил топор на подозрительного вида полированную деревяшку, – и камин решил тоже растопить, чтоб теплее было.
– Ага, а чем топишь? – я подошла к шкафчику и достала коробочку с зубной пастой и щетку.