Ян осторожно потрогал пальцем угольки, посмотрел на меня, опять потрогал угольки.
– Пей, – я снова налила молока и протянула стакан ему. Он взял стакан.
– Не могу поверить, ты только что ела уголь, – он отпил молоко из стакана
Я плюхнулась на табурет.
– Этот уголь работает как сорбент, что непонятного?
– Я не знаю, что значит этот твой «сорбент» и почему уголь работает. Но ты его съела, – Ян допил молоко и с раздражением поставил стакан на стол, – что еще ты придумаешь? Есть камни? Уподобляться речным корсам и грызть деревья? Ингарра, неужели действие дыма еще не прошло?
Он возмущенно уставился на меня.
– Нет, грызть деревья не надо, но белую глину или силикат магния при отравлениях вполне можно есть, они как и уголь выводят отраву из организма, – я подтолкнула к нему лежащий на столе уголь, – так что давай, любитель радужных ножек, участвуй в моем безумии.
Ян вздохнул, посмотрел на меня, на угольки, вздохнул налил еще молока в стакан.
– Ладно. Раз ты считаешь, что нужно это съесть, – он закинул кусочки в рот и сморщился, – они шипят на языке. И кстати к углю не относится это «смешивать разные вещества в организме»?
– Нет, не относится, уголь просто собирает в себя всю гадость как губка. И да. Он должен шипеть на языке.
– Объясни мне, почему ты считаешь, что уголь может быть лекарством?
Я вздохнула, то что кажется мне очевидным, оказывается, совсем не очевидно для кого – то другого. В данном случае для Яна.
– Ты помнишь я тут носилась с жестяными коробочками? –Ян кивнул, – Берется деревяшка. Не хвойная только. Обжигается без доступа воздуха, вот в тех самых коробочках я это жгла, дальше обрабатывается паром. Из-за этого он становится как губка и впитывает в себя всякую гадость.
– Да, но мы ведь дышали дымом, а не пили его, а уголь надо есть, – возразил Ян.
– Ох, можно я не буду тебе читать лекцию по биологии? – взмолилась я и зевнула, – я хочу спать пойти.
– Как это? – возмутился пытливый горг, – то есть у тебя есть объяснение, а ты мне его не говоришь?
Нашел время проявлять любопытство. Меня как раз накрыл «отходняк» и я снова начала дрожать, только дрожь была уже не от холода, а от осознания того, что мы могли погибнуть, надышавшись ядом.
– Да, – я сделала «страшные» глаза, поднимаясь с табуретки, – вот такая я вредная.
– Расскажи тайну, – Ян подхватил меня на руки и понес наверх, кажется в спальню, – иначе я не буду тебя защищать от чудовища под кроватью.
– Шантажист! – возмутилась я.
– Вот сейчас положу тебя под кровать, – сообщил этот наглец поднимаясь по ступенькам и делая вид, что ему очень тяжело меня нести, – и будешь ночевать там. С чудовищем. Если, конечно, оно от тебя, такой вредной, не сбежит. Вытолкать оно тебя оттуда все равно не сможет, слишком тяжелая и упрямая. Во имя Вечного, Ингарра, у тебя камни спрятаны в карманах?
Он захихикал как мальчишка.
– Ну все, ты меня разозлил, – я куснула его за ухо, – стр-р-рашно разозлил.
Он ойкнул, поежился и ловким пинком распахнул дверь спальни.
– Ну ты ловок, двери пинком открываешь, – я обняла его за шею. Было прекрасно ощущать себя живой и беззаботно шутить.
Ян засмеялся и положил меня на кровать.
– Ладно, уговорила, – величественно качнув головой сообщил он, – под кроватью жестко, неудобно, ты будешь возиться, а значит, мешать нам с чудовищем спать.
– Как великодушно, – прошипела я и пощекотала ему бока, – пойду я отсюда, чтобы не мешать вашей идиллии с чудовищем. Судя по всему, ты его нежно любишь.
Я дернулась чтобы подняться и подшибла Яну ноги.
Он свалился на меня сверху, успев расставить руки так, что моя голова оказалась между его локтей. Я взвизгнула от неожиданности.
– Нет, – он поцеловал меня в губы, – я передумал, чудовищу я тебя не отдам. Вообще никому не отдам. Ты гораздо лучше всякого чудовища.
– Наглец и узурпатор, – сообщила я смеясь и нежно поглаживая его затылок, – сговорившийся с чудовищем. Пусти, я пойду к себе
– Да, наглец, – согласился он и начал неторопливо целовать меня в шею и ниже в ключицу, – не-а, не пущу.
Было одновременно щекотно и приятно. В крови до сих пор бушевал адский коктейль из остатков наркотика, адреналина, облегчения, что нам посчастливилось избежать смертельной опасности. Затуманивая разум и нашептывая порадоваться тому, что остались в живых.
Теплая ладонь легла на мою грудь.
– Тебе придется снять с меня панталоны, ты там шнурок таким узлом затянул, что не развязать, – прошептала я ему на ухо.