- Не вопрос, пристрелю, - ответил Алекс, - только сначала открой этот сейф.
- У меня нет ключа от него, - тихо простонал обречённый на смерть.
Боец подошёл в нему и, ткнув ствол автомата в его грудь, быстро обыскал его. Ни оружия, ни ключа у него не было. Он облегчённо выдохнул:
- Ладно, подождём наших, если не сдохнешь сам, с тобой пообщаются специалисты.
- Пытать будете? - скривился террорист.
- Вряд ли, - ответил Алекс. - Мы не вы, головы людям не отрезаем. У нас есть спецы по гипнозу. Сам всё расскажешь!
Он поднял с пола поломанное кресло, прислонил его к стене и присел. Мысль выбираться отсюда самому сразу отпала. Их учили, что в этих подземных катакомбах минируются все входы и выходы. Значит, надо ждать своих здесь. Наши бойцов не бросают. Наверняка уже начали спасательную операцию. Пленный потянулся к лежащей на бетонном полу аптечке:
- Я не прошу тебя сделать мне обезболивающее. Сделаю это сам. Ты, как я понял, собрался ждать здесь своих? Мудрое решение. Здесь все выходы заминированы. Так как?
- Колись! Черт с тобой!
Алекс поймал себя на мысли, что не может убить безоружного. Хотя, наверное, стоило бы. Он не может быть безгрешным. На его руках, несомненно, кровь многих ни в чем не повинных людей. Террорист сделал себе инъекцию и облегчённо выдохнул. Минут через десять он улыбнулся:
- Хорошо… Жизнь, какой бы она ни была, всегда хороша.
Алекс промолчал. Каждую минуту он прислушивался к своей рации. Но здесь, глубоко под землёй, она не ловила даже шумы эфира. Пленный не унимался:
- Молод ты, парень. Жизни не видел. И совсем не знаешь меня. Я не простой боец или командир, а тот, кого принято называть ученым.
Алекс усмехнулся: "Создатель отравляющих веществ для убийства мирного населения?".
- Нет, не угадал. У меня другая миссия. Я восстановил маяк времени.
Боец скривился: "На тебя так обезболивающее действует? Или ты уколол себе наркоту?". Пленник усмехнулся:
- Не веришь? Хорошо, у нас есть время, и я расскажу тебе о нём. Меня, профессора Каирского университета, завербовали несколько лет назад. Они умеют это делать вполне профессионально. Сначала сделали наркоманкой мою дочь. Подставили её на распространении этой дури. Затем добрались и до меня. Не знаю откуда узнали о моей находке и её изучении. Она на самом деле бесценна, и только я смог расшифровать древний код доступа к ней.
- Бред какой-то! Расскажи это нашим спецам!
- Молодой человек, речь идёт о древнем артефакте, найденом при раскопках в одной из египетских пирамид. О маяке времени.
- Я не интересуюсь археологией…
- Напрасно. Очень интересная наука. Она не только о прошлом, но и настоящем и будущем. Маяк времени - это точка отсчета времен. Наш мир многомерен и инвариантен. И все происходящие в нём события, как нам кажется, идут по наиболее вероятному пути. В этом мире вы побеждаете террористическое государство, а в другом измерении побеждает оно. Казалось бы, до победы его в Сирии оставался лишь шаг, когда Москва приняла решение вступить в эту войну. Кто инициатор? Президент России! То есть, история по его решению пошла по другому пути. Вы согласны?
- Допустим. Мне это напоминает университетскую тему о роли личности в истории.
- Верно. Но вы не знаете, что имея точку отсчета, можно влиять на судьбу нашего мира. Сам маяк без нашего усилия воли ничего не меняет. Он лишь показывает в вашем мозгу ключевые события.
- Не понял, как это?
- Всё очень просто. Вы прикладываете его к голове и мысленно задаёте вопрос. Перед вашим взором мелькают кадры истории. Ключевые моменты выделяются вспышками. Таким же усилием воли вы вырезаете из этого фильма все ненужное вам. И всё - история идёт по другому пути. Поверьте, я испытал это сам.
- Звучит фантастично и верится с трудом.
- Жаль, что вы мне не верите. Террористов я ненавижу так же, как и вы. Я не убил ни одного человека. Мне отводилась другая миссия: изменить ход истории в их пользу.
- И как? Изменили?
- Я всячески тянул время и просил их добыть копии древних манускриптов. Якобы для полного владения всеми возможностями маяка. Признаюсь, один раз изменил ход их операции и обеспечил отход без потерь. Это спасло меня от казни, и они поверили мне.