Пысин посмотрел на него этак задумчиво и с большим намёком поинтересовался:
— Кстати, Юрик, ты не заметил никаких побочных явлений? Там, на полу, после нашего неудачного запуска что-то такое валялось.
— Пуговица моя валялась, — буркнул Саков. — Оторвалась от рубашки.
— Вот тут ты ошибаешься, Юрик! — сразил его Пысин. — Там валялось ДВЕ пуговицы.
Он сунул руку в карман джинсов и достал оттуда полиэтиленовый пакетик, из которого и вытряхнул на ладонь два совершенно одинаковых кругляша. И пока его друг растерянно рассматривал эти предметы, он саркастически спросил:
— Что скажешь?
— Одна из них точно моя. — Саков недоумённо приподнял густые брови. — Хотя вторая… точь-в-точь как первая… Не хочешь ли ты…
— Да! — В голосе Сашки прозвучали нотки торжества. — Хочу! Погружатель сработал ещё и как дубликатор. Понимаешь?! Что ты там напортачил в схемах?
— Ну вы, гении изобретательства! — напомнил о себе забытый в пылу выяснения подробностей Пономарёв. — Зачем вам всё это? Мы и так можем создавать любые вещи.
— Он не сечёт, — с укором произнёс Пысин. — А всё так просто. Мы уйдём, а предки наши на Земле останутся. Они-то не могут. Вот мы им штучку и выкатим.
— Филантроп. — Шурик выразительно постучал себя по лбу. — Добрый недоучившийся кудесник. А если эта штучка попадёт в руки тем же бандюкам. И начнут они шлёпать еврики и калаши в неимоверных количествах… Ты об этом подумал?
— Распознаватель встроить, — попытался защитить друга Саков, — На генном уровне. Чтоб ни один чужой гад не смог попользоваться.
— Безнадёжны, — констатировал Пономарёв. — Вас чему последние полтора года учили? Проходит инициацию и обретает способности лишь тот, кто предрасположен к этому. Остальные отсеиваются по естественным причинам. Либо агрессивность мешает, либо жадность, либо зависть, либо всё, вместе взятое. Короче, любой порок перекрывает доступ к абсолютной свободе. А вы что предлагаете? Я, между прочим, тоже люблю своих предков, но если сидит в них какая-то червоточинка, не суждено им жить без напряга и выбраться дальше Солнечной системы.
Пысин и Саков смотрели на него озадаченно и пасмурно молчали. Видимо, аргументов в свою пользу у них не находилось.
— Что ты разорался? — наконец, сказал Сашка. — Ну, что ты разорался? И без тебя всё ясно. Каждый должен прожить такую жизнь, к которой он готов. Что с того? Я всё же предлагаю оставить предкам что-нибудь для безбедного существования. Например, кошёлку с алмазами. Каждый каратов в десять.
— Умеешь делать алмазы? — Пономарёв воззрился на друга с большим сомнением.
— Не умею. Пока. Но время ещё есть.
— Слышь, пацаны? — Сакова по такому случаю тоже прорвало. — Помните, о чём Ди-Эм говорила? Ну, что в лунной группе будут целых четыре Замыкающих.
— Помним. — В глазах Шурика проявился интерес. — Дальше что?
— Так одна из них наша Наденька.
— Классно! — Пысина со скамейки как ветром сдуло. — Молодец, Юрик. Раньше меня сообразил.
До Пономарёва тоже дошло.
— А что, мальцы! — с энтузиазмом воскликнул он. — Может, прямо сейчас и рванём? Отсюда до Серебристого рукой подать. Пусть она замкнёт наш узкий круг. А? Уговорим как-нибудь.
— Заодно и соседа Витьку, что глаз на неё положил, на место поставим. — Саков ухмыльнулся. — Нечего обижать нашу красавицу.
— Её обидишь, как же! — проворчал Шурик. — Она — Замыкающая. Любого из нас за пояс заткнёт. Так что ручонками-то понапрасну не размахивай.
— Ну, поехали, что ли? — Пысин нетерпеливо переминался с ноги на ногу. — Или позвоним сначала?
— Переместимся на площадку перед квартирой, оттуда и позвоним, — сказал Юра. — Нечего время зря терять.
И троица с тихим хлопком исчезла с дачного участка.
Костёр уже почти прогорел, и угли, ярко тлевшие в сгустившихся сумерках, подёрнулись седым налётом. Если бы не лёгкий бриз, веявший с океана, багровеющая кучка умиравшего огня давала бы ещё вполне достаточно жара. Кобыш подхватил с песка тонкий, но достаточно жёсткий прутик и пошевелил угли.
— В детстве, — мечтательно проронил он, — мы пекли картошку. Вы когда-нибудь пробовали печёную картошку, вождь?
Дэйв, индеец чероки по происхождению, невозмутимо вытащил трубку изо рта и покачал головой.
— Нет. — Горбатый нос его печально поник. — Я родился и вырос в большом городе. Картошка там существует преимущественно в виде чипсов. А чипсы я не люблю.
— Ещё не всё потеряно, — утешил его Кобыш. — Сейчас я вам приготовлю этот кулинарный изыск.
Он отставил руку, и на песок посыпались крупные клубни. Вывалилось килограмма два, не меньше. Варчук, с иронией наблюдавший за этим процессом, сказал:
— Я бы не советовал, Дима.
— Почему? — удивился Кобыш.
— Вряд ли это настоящая картошка. Ты не на Земле.
— Я всё же попробую.
Полковник упрямо взял несколько клубней и по очереди сунул их в угли. Потом с помощью всё того же прутика зарыл их поглубже.
— Минут через двадцать будут готовы, — сообщил он в пространство, но всё же не удержался и глянул на физика. — Думаешь, не прокатит?
— Если в закоулках твоей памяти есть хороший отпечаток этого овоща, тогда шанс остаётся. Но минимальный. Видишь ли, дома ты запросто скачивал информацию из поля Земли и творил всё, что тебе заблагорассудится. Здесь такого поля нет. Вернее, оно, конечно, существует, но совершенно другое. И земные представления здесь не годятся.
Дейв, всё это время прислушивавшийся к их разговору, пыхнул трубкой.
— Не кажется ли вам, джентльмены, что проще всё необходимое брать с собой? — высказал он родившуюся только что мысль. — И не подвергать себя излишнему риску.
— Я бы, наверное, так и поступил. — Кобыш невольно нахмурил брови. — Но желание отведать печёной картошки возникло у меня только сейчас. Бегать же ради этого туда и обратно как-то не хочется.
— В следующий раз будь предусмотрительнее, — посоветовал Варчук. — А пока просто сиди себе и наслаждайся. Вон красота какая! — Он задрал голову и посмотрел в небо.
Действительно, панорама открывалась захватывающая. Совершенно непривычная для обитателя Земли. Тёмно-фиолетовое звёздное поле наискось перечёркивала тонкая линия Кольца, по обе стороны которого зависли две луны в первой четверти. Рисунок созвездий ничем не напоминал знакомый и давно уже не вызывавший удивления сонм мифических героев, а потому тоже завораживал и притягивал взгляд. Да и вообще сам цвет неба заставлял постоянно задумываться о крошечной голубой родине, оставшейся настолько далеко, что рассмотреть её отсюда не представлялось никакой возможности. Вероятно, в будущем это ощущение должно было сгладиться, но сейчас оно откликалось в душе щемяще-ностальгической нотой.
— Это моя вторая планета, — пробормотал Кобыш. — На первой я пробыл ровно шесть минут. А у вас какие впечатления, вождь?
— Почему вы называете меня вождём, Дима? — Индеец наконец-то задал вопрос, который давно уже следовало озвучить.
— Игра воображения, — сказал полковник. — Иллюзии детства. Знаете, мальчишкой я зачитывал до дыр Майн Рида и Фенимора Купера. Приходил в восторг. Могикане, гуроны, делаверы… Вам бы пошёл головной убор из орлиных перьев.
— Вы мне льстите. — В голосе Дэйва не слышалось ни удовольствия, ни раздражения. Он звучал нейтрально. — Никто из моих предков никогда не удостаивался чести именоваться вождём. А уж я тем более. Моя семья довольно бедна. Поэтому я и за вербовался на Каллисто. А благодаря этому стал первым в истории звёздным чероки.
Кобыш задумчиво посмотрел на собеседника. Когда он месяц назад навестил жителей пустыни Мохаве, взгляд его зацепился за высокого, крепкого, меднокожего мужчину с длинными прямыми волосами цвета воронова крыла. Лицо незнакомца своими чеканными чертами вызвало в памяти стёршиеся уже образы книжных героев, а простая холщовая одежда навела на определённые размышления. «Вот человек, — подумал он тогда, — которому не нужно ничего лишнего. В своём роде образец для подражания». Волею случая Дэйв оказался первым индейцем, встретившимся полковнику, и надо же было такому случиться, что его облик практически совпал с представлениями юного Димы о героической внешности вождей свободолюбивых племён. Спонтанно возникшему желанию познакомиться поближе он противиться не стал. И сначала про себя, а потом уже и вслух начал титуловать нового приятеля сообразно своим ощущениям. А некоторое время спустя пригласил его на прогулку к звёздам. Так Дэйв в компании с Варчуком и Кобышем оказался там, куда он никогда и не мечтал попасть.