— Разумеется. — пропыхтел Перкин. — Хотя проект гидростанции от уже лет пять рассматривается. Техническая сложность подобного проекта нам по силам, но материалы… — Он прервался и посмотрел на меня сверху со стремянки.
Объяснять дальше он не стал, к чему школьника пугать, но я уже понял. Шпильки крепления на крышках турбины поедут, как на Саяно-Шушенской ГЭС — минус много миллиардов и под сто человеческих жизней. Я в Красноярске на соревнованиях как тренер был, когда всё случилось на родной Земле.
После замены ламп Перкин наконец снизошел до меня. Надел перчатки, вынул ящик для фиксации копий, приготовил ванну с промывочным раствором. Листки белой бумаги покрыл специальным раствором цитрата железа-аммония с железосинеродистым калием. Так бумага становилась светочувствительна. Заложил листки между кальками, оставил под лампами освещения.
— Полчаса хватит. — сказал Перкин. — Потом ящик опустим в воду и промоем.
За полчаса мы немного поболтали. Сразу на факультатив он меня не подписал, и я его понимаю. Сначала надо стать полезным, примелькаться. Сам Перкин даже не с первого раза в Оксфорд поступил: четыре года работал ассистентом лектора в Высшей фармацевтической школе в Нью-Дели и в столичной аптеке. Кстати, спас какого-то чувака от отравления мышьяком.
Засидевшись в лаборатории, домой я вернулся только к восьмому часу вечера. Дед загорал у скамейки, уже не с трубкой — с журналом «Инженер» в руках. По привычке начал ворчать: дескать с каждым днем всё позже возвращаешься, но после предъявления ему копий чертежей, своего и всех одноклассников, заметно смягчился.
— А кому и где сейчас легко? — надрывно спросил я, плюхаясь в лохань с водой, предусмотрительно заполненное дедом из колонки на нашем участке. — Хотелось бы знать такое место.
— Хотелось бы знать, ради кого такие метаморфозы происходят? — проницательно заметил дед.
— Всё ради своего поместья, титула и самобеглого экипажа. — ответил я отфыркиваясь. — Тебе куплю плантацию лучшего табака в Западной Британии. Родителям свое агентство недвижимости.
Против обыкновения дед надо мной ёрничать не стал. Лишь мудро заметил, что одного агентства хватит. Еще дед моего деда ютился в простых трущобах Нью-Лана, его отец в рабочих кварталах и чуть позже среди зажиточных мастеровых. Так по шажочку всё ближе к заветному среднему классу. Этот дом куплен на откладываемое пятьдесят лет неплохое жалование деда, плюс призовые за захваченные корабли и парочку убитых эсперов. Хороший дом, респект и свой бизнес. Родители вернутся из длительной командировки с неплохой суммой. Осталось мне потрудиться, но я предпочту взлететь в стратосферу.
Если на старте не собьют.
Поболтал с дедом о жизни. На выходных он собирался с деканом кафедрального собора Богоматери Уолсингемской на рыбалку. Этот вот декан, его Преподобие доктор богословия Мартин Монтейт — правая рука епископа Нью-Лондонской епархии. Так бы конечно дед ни в жизнь с ним не познакомился, просто однажды тот бухал с Ричардом Беллингемом, когда лорд ему похвастался, что поймал четырехметровую мурену. Слово за слово, два выпускника-однокурсника Оксфорда заспорили. Преподобие кричит «ты всё врешь!», лорд божится всеми святыми, что правду говорит.
На самом деле ту мурену дед поймал. Его Ричард к себе и призвал, когда два титулованных алкаша решили порыбачить на спор. Выплыли на яхте Беллингема в сопровождении берегового броненосца «Гидра». Нормально так отдохнули и порыбачили, декану понравилось. С тех пор Его преподобие бухает горячительного раз в месяц, пока Дольф тягает рыбу для него. Ведь если Мартин вернется домой без рыбы, миссис Монтейт быстро поймет, что муженек банально алкашит вдали от дома и за такое жестко отоварит сковородкой. Ей как-то плевать на духовный сан своего мужа.
Всю историю знакомства боцмана и декана я слышал от бати. Сам дед предпочитает не распространяться. Но именно поэтому Эйвер пел в церковном хоре и ничего с ним там плохого не случилось. Так то всякое бывает, судя по медиа из прошлой жизни.
Эйв поторговал личиком, попел умиляя молоденьких и не очень милф, насмотрелся на гламурную публику, обтесался немного. Опять же: в плюсик ему это занесли на невидимых весах бюро-аристократической машины империи.
Всё шло по плану, пока не появилась Глэдис. Красивые девушки — страшный головняк. Лучше с актриской из варьете замутить.
Я нырнул в глубь бадьи. «Даже к лучшему, что мы теперь не общаемся. — уверял сам себя. — Никакого спектакля, все усилия можно сосредоточить на своей цели.»
Но где-то в груди рос холодный ком обиды.