Женщины вновь смеются, но даже не думают разжимать объятия.
В комнату врывается маленький вихрь – похожая на маму как две капли воды синеглазая девочка:
– Мама, Тетя Вера, сейчас куранты будут!
Декабрь. Тридцать первое. На столе лежит позабытый всеми снежный шар. В стеклянном мире игрушечные человечки водят хороводы вокруг маленькой ёлки. Башня с часами показывает полночь. Внезапно ворох золотистого снега взмывает вверх и начинает медленно оседать на верхушках маленьких домиков.
В это же время в мире людей начинает падать первый в этом году снег.
Куда-нибудь
Рассказ написан в соавторстве с Марианной Черняевой
Мимо проносятся огни города. Только они позволяют забыться, не думать. Мир велик и широк, но я для него давно потерян. Это факт не требующий доказательств. За ними лучше обращаться к моей госпоже. Именно она, моя госпожа, большая мастерица излагать факты. Потому что она – сама по себе неоспоримый факт.
Да что тут говорить, вот же – я довез очередного пассажира до места назначения, и темный силуэт Смерти уже маячит перед капотом моего автомобиля. Пассажир расплачивается и уходит, а она следует за ним по пятам. Теперь не отвяжется. До самого конца.
Иногда я пытаюсь заговорить с ней. У меня есть немного времени, чтобы задать пару вопросов:
– Есть еще подобные мне?
– Да.
– Они действуют также, как я? Подвозят людей?
– Нет.
Смерть всегда предельно лаконична. Если, конечно, ей от тебя не нужно чего-нибудь.
– У тебя определенно талант. Не стоит зарывать его в землю.
Теперь-то я точно понимаю всю соль ее старой шутки. Черный юмор во всей красе. Но я давно разучился смеяться. У меня осталась только память и старая машина.
– Моя хорошая, – шепчу я, поглаживая руль.
И тут же сам себя обрываю – это же не лошадь, а механизм. Но, может, он тоже требует человеческой ласки? Я закрываю глаза, и перед внутренним взором проносятся истертые воспоминания давно минувших дней.
Я мчусь во весь опор на рыжем Ахиллесе. Конь бежит ровно и легко, взвиваясь над препятствиями так, словно у него крылья. Впереди идет лошадь наездника, выигравшего прошлый заезд.
Я крепко удерживаю своего коня, намереваясь за ближайшим поворотом начать маневр по обгону соперника. Сейчас за мной наблюдают толпы народа, кажется, даже Государь сегодня присутствует, но это знание отходит на второй план.
Все чувства, все естество соединено с животным. Ахиллес в очередной раз поднимается над препятствием и перемахивает небольшую речушку. Земля бежит навстречу, но я вижу перед собой только круп лошади соперника.
Противное зудящее чувство с силой вышвыривает меня из воспоминаний. Что ж, следующий заказ готов. Пассажир ждет меня, а Смерть ждет пассажира. Я отвезу его в пункт назначения. Какой город на этот раз? Лондон? Брюгге? Рабат? Я уже выучил сотни наименований за свою длинную жизнь. Я знаю запах лондонского утреннего дождя и индийских сумерек. Я знаю, что нужно каждому человеку – молчаливый водитель или веселый балагур–рассказчик. Я могу быть и тем, и другим. Все зависит от того, чья тень окажется на заднем сидении.
– Знал бы ты, какое чудо моя Мари! – Я верчу в руках хрустальный бокал, любуясь игрой света в игристом вине.
Бал только начался, и в зале еще не так много народу. Воздушные звуки первого вальса заполняют пространство. Скрипки великолепны. Мой друг, Михаил, стоит напротив с сияющим лицом.
– Ох, Александр... Княжна Савина несомненно прелесть. Но не думаешь ли, что ты торопишься? Женитьба - это так смешно! К чему заключать себя в узы? – Михаил, приподнимет левую бровь, и выделяет последнее слово так, словно, говоря «узы», он представляет пудовые цепи или еще что похуже. – Скоро должна начаться кадриль? Ты уже пригласил кого-нибудь?
Это может быть кто угодно. Молодой, пышущий здоровьем, юнец или дряхлый старец. Роковая красотка или давно махнувшая на себя рукой женщина. Я не могу предупредить моих пассажиров, не могу свернуть с намеченного маршрута. Белый шум, контролирующий сознание, не дает разорвать неотвратимую цепь событий. Мне остается только бессилие и досада. Но даже спустя века, не перестаю пытаться. Наверное, Cмерть тихонько посмеивается в своем углу над моими попытками. Я бы не удивился, если б так оно и было.
Холод усиливается, руки сами собой переключают передачу, и я останавливаюсь. На обочине ждет очередной клиент. Молодая девушка в коротком светлом пальто. При свете фонаря ее каштановые волосы ярко светятся медью. Я останавливаюсь рядом, она открывает дверь.