– Можно?
Язык судорожно трепыхается во рту, пытаясь сказать: «Нельзя!» В итоге я просто киваю. Она садится на заднее сиденье. Я снова владею собой:
– Куда? – типичный вопрос.
– Никуда... – нетипичный ответ.
Я немного оторопел от такого.
– Как «никуда» ? Куда-нибудь вам должно быть нужно...
– В таком случае, отвезите меня куда-нибудь.
Не ожидал. Такое со мной впервые. Я робко берусь за руль и трогаюсь с места.
– Может вам все-таки куда-то надо?
– Куда-то надо... – эхом отзывается она.
Я обнимаю Мари за талию и кружу в легком вальсе, не в силах оторваться от бесконечно синих глаз. Каштановые кудри подскакивают от каждого шага. Ее взгляд, полный любви и нежности, говорит мне больше, чем я рассчитываю слышать. В глазах горит блеск счастья, а губы изгибаются в радостной улыбке.
– Даже не верится, что это случится… – в ее шепоте столько жара и восхищения предстоящим событием, что у меня не остается сомнений в верности выбранного решения.
Она смешно морщит курносый нос и не может удержать рвущийся наружу веселый смех. Мы смотрим друг на друга, как люди, имеющие общую тайну. Меньше чем через месяц мы будем обвенчаны. А пока у меня есть чарующие звуки вальса и ее счастливые глаза. Мгновение замирает. В нем хочется раствориться. Нам некуда больше спешить…
Я наблюдаю нежный задумчивый полупрофиль в зеркале. Курносый нос и синие глаза. Черты лица смутно знакомы. Может быть, однажды, я подвозил кого–то из ее родни? Интересно, о чем она думает? О чем вообще думают люди на пороге между этим миром и тем. В большинстве своем меня ожидают такие вот несговорчивые личности, но в этот раз что-то невероятное. «Никуда...» Это же надо! И как теперь быть? Где мне остановить машину? Где ОНА будет ее ждать? Я медленно еду по улицам спящего города. Изредка встречаются автомобили на встречке. Уж они-то знают, куда им ехать.
Кони словно взбесились. Запряженные тройкой сани проносятся мимо, чуть не сбив меня с ног. На сиденье мелькает белая макушка Мари. Я не вижу ее лица, но в тот момент чувствую ее испуг, как свой собственный. Кричат люди, они толпятся подле ворот загородного особняка Савиных.
Я выхватываю поводья лошади, что должны были поставить в упряжку к стоящей у входа карете. Вскакиваю на нее, и ударяю животное по бокам.
Кровь приливает к сердцу, и я пытаюсь передать свои чувства лошади. Мари в опасности и, чтобы догнать взбешенную тройку нужно стать с животным одним целым. Перед глазами прыгающие на ухабах сани, Мари вцепившаяся руками в сиденье. Она совершенно одна. Неужели кони сумели сбросить кучера?
Поравнявшись с санями, я прыгаю на них, спеша занять место извозчика.
– Алекс! – Кричит моя невеста, пытаясь дотянуться до меня рукой. Она чуть привстает с места, но колесо наезжает на камень и сани подскакивают на месте. Мари теряет равновесие. Я, разворачиваюсь, пытаясь удержать ее, но резкое движение упряжи выбрасывает ее из саней прямо под копыта взбесившимся животным.
Я кружу по закоулкам и снова выезжаю на шоссе. Проходит час. Происходит удивительное – я устаю. Этого со мной не бывало с тех пор, как я взялся за вожжи. Я останавливаюсь рядом с серой девятиэтажкой в одном из дворов. Впереди машины никто не стоит. Это настолько непривычно, что я начинаю нервничать. Ее нет. Хорошо это ли плохо? Значит ли это, что девушка останется жива?
Пассажирка оживилась и внезапно развеселилась.
– Отлично. Пойдем.
– Как? Куда пойдем?
– Куда-нибудь, конечно. В таком деле ничего нельзя знать заранее.
Я остро ощутил, что не хочу расставаться с машиной. Мои пальцы вцепились в руль.
Мне не сразу удается остановить тройку. Когда я спрыгиваю, животные все еще часто дышат, их глаза неестественно выпучены, они фыркают и нетерпеливо бьют копытами. В недоуздок одного из коней попала какая-то трава, но мне некогда думать об этом.
Я бегу туда, где упала Мари, внутренности леденеют от страшных мыслей, копошащихся в голове.
Тень я вижу прежде, чем хрупкую распластавшуюся по земле фигурку. Я замедляю шаг, а затем решительно кидаюсь в сторону моей возлюбленной.
Темный силуэт преграждает путь.
– Давно не встречала таких умелых наездников. У тебя определенно талант. Не стоит зарывать его в землю. – Смех тени похож на шелест листвы. Темный силуэт вибрирует. Я не понимаю, что могло вызвать столько веселья.