– Итак, ты – слуга Смерти.
– Хм… – Это все что у меня получается из себя выдавить.
– Ты третий, которого я встречаю. Если хочешь знать, как я вас отличаю от остальных, ничего не выйдет – сама не очень понимаю. Что–то есть во взгляде... Да и выглядите вы как-то отстранено. Все началось в больнице. Один медбрат показался мне очень подозрительным, но я вывела его на чистую воду. – Она задорно поднимает мордочку вверх, показывая всем своим видом, какая она молодец.
– Я все еще не понимаю, почему Её нет рядом. – Сам не замечаю, как говорю это вслух. Подозрительно смотрю на спутницу. Она странно на меня влияет.
– Наверно, нужно просто никуда не стремиться. Не просто отвечать на вопросы «никуда» или «куда-нибудь», а действительно никуда не хотеть и не планировать. Опираться на случай. Только и всего. – она обворожительно улыбается невинной улыбкой. Такой улыбке безоговорочно веришь на слово.
– Александр. – некстати представляюсь я.
– Маша. – От звуков ее имени я вздрагиваю. Словно колокольчик прозвенел. – Знаешь, – медленно добавляет она, – я думаю, ты теперь свободен.
– Я? – меня обуревает ужас. Я свободен. Надо же. Как все резко переменилось разом.
– Ты. – она снова улыбается, и от этой теплой улыбки становиться спокойнее.
К нам подходит официант. Я растерянно хлопаю себя по карманам и неожиданно нахожу бумажник, документы, и даже ключи от квартиры. Несколько секунд неотрывно смотрю на брелок в виде черепа. На брелке гравировка: «За верную службу».
Маша делает заказ, а потом передает мне меню.
– А что мы будем делать потом? – я все еще растерян, но в крови начинает кипеть давно забытое чувство. Может быть, это предвкушение?
– Пойдем... куда-нибудь. – Маша смешно морщит курносый нос и не может удержать рвущийся наружу веселый смех.
Растрепуха
Людочка была русалочкой столько, сколько себя помнила. Вернее, она знала, что когда-то была человеком, да утопла в болоте по собственной глупости. Вот только знать и помнить - это разные вещи. Это вам любая лесная нечисть скажет. Взять того же лешего. Вот уж кто больше всего баек знает! А как Людочке прийти волосы расчесать, так прости дорогая - я забыл! Вот и сегодня - опять не пришел, хотя так обещался.
Русалочка стукнула кулачком по воде, вызвав сильный всплеск. Во всем были виноваты деревенские девки, уж в этом она была уверена. Повадились ходить в лес размалеванными, будто на свидание, а старый охальник только и рад. Крутит их, вертит, путает под ногами лесные тропинки, те и блудятся на потеху лешему.
Русалочка посмотрела на склонившееся к закату солнышко и осторожно выбралась на зыбкую трясину. Вот уж - дудки! Вот пойдет и застукает бабника. Все ему выскажет! Будет знать, как менять ее, такую нежную и зеленоволосую, на какую-нибудь теплокровную дуру.
Покачивая бедрами, Людочка бесшумно заскользила по мягкому мху. Бесстыдник обнаружился практически сразу - сидел под низкой покосившейся березкой и жевал соломинку. В бороде застряли сосновые шишки, фуфайка была вывернута на изнанку, а лапти надеты - левый на правую ногу. И рядом с этим красавцем (ее красавцем, между прочим!) стояла и трясла головой толстая пустоволосая девка. Русалочка рассвирепела. Кто ж в лес без платка-то ходит? Все же знают, что леший охоч до длинных волос!
- Ах ты, развратник! - Гневно воскликнула Людочка, подбегая к своему непутевому кавалеру. Деревенскую она ничуть не смущалась - та все равно дальше носа своего ничего не видела, как, впрочем, и все живые.
Леший тут же вскочил на ноги:
- Пиявочка! Лягушечка моя зеленая!
- Лягушечка тебя целый день прождала, а ты, значит, с живичками развлекаешься! - Людочка надула губы, а из глаз покатилась болотная водица. - Срамник! Совсем стыд потерял!
Русалочка обернулась к все еще стоящей позади девке и со злостью толкнула. Та вскрикнула, покачнулась, и чуть не упала, но зацепилась волосами за ветки березы, да так и повисла на них. И тут Людочка вспомнила.
Как живая была, как в лес за морошкой пошла. Прыгала с кочки на кочку и зацепилась влосами за куст. Ноги вперед улетели, а она шлепнулась головой о пень. Потом уж только утопла, захлебнувшись буквально в луже.
Русалочка часто-часто заморгала, ошарашено глядя на пытающуюся встать и выпутать волосы девку.
Леший прыгал на одной ножке вокруг и умолял простить, непутевого и окаянного.
- Пойдем. - Кашлянула она, собираясь с мыслями. - Волосы мне, что ли, расчешешь...
Беспутный кавалер расцвел и побежал скорее к ее родной топи, за гребешкам.
Людочка постояла еще немного рядом с живичкой, а потом не стерпела и, положив руку на плечо, заглянула той прямо в лицо:
-Ты это... Растрепухой не ходи. А то мало ли, что...
Девица побледнела, завизжала и, резко крутанувшись, припустилась прочь.
Людочка была русалочкой столько, сколько себя помнила. А когда-то была человеком, но утопла в болоте по собственной глупости. Вот только она никому о том не скажет. Нечести только повод дай - засмеют.