Диана, судорожно сглотнув, вслепую жмет на потухшие кнопки. Ничего не происходит.
Сердцебиение учащается, девочка прижимается к стене. Абсолютная темнота вокруг мешает разглядеть даже собственные руки. Она не понимает, где находится верх и низ, кажется, что она зависла в пустоте и вот-вот начнет падать в бездонную глубину небытия.
"Мы с тобой совсем одни, что ж ты плачешь, Крошка Ди?"
Все ее тело трясет, она не может отдышаться, сердце вырывается из груди. Вцепившись в стену, Диана пытается сосредоточиться на ней, как на единственном реальном ощущении в окружении абсолютного ничто.
И тут она видит свет. Это похоже на воображение. В глубине зеркала зарождается неяркое небесно-голубое свечение. Еще чуть-чуть, и она ясно начнет отличать контуры кабины лифта. Это противоестественно, невозможно. Тем не менее, Диане становится спокойнее. Несколько глубоких вдохов помогают ей успокоиться, и она настороженно делает шаг вперед к зеркалу. Ее собственное отражение отвечает тем же. Затем отражение наклоняет голову набок, и протягивает ей руку. Диана не шевелится.
Отражение манит ее к себе ладонью.
Дрожащей рукой девочка осторожно тянется к зеркалу. Она ощущает холодную упругость поверхности, затем ее отражение вскидывает вперед руку, хватает Диану за запястье и дергает на себя.
На секунду девочке кажется, что она находится под ледяными струями дождя, но оно это ощущение тут же уходит.
Диана встряхивает головой и оглядывается. Мягкий сумрак лифта словно светится изнутри. Она находится по ту сторону зеркала. Рядом с ней стоит ее точная копия. Как ни странно, ей не страшно.
– Что теперь? – Спрашивает она у отражения, но то лишь качает головой и нажимает на кнопку нужного этажа.
Спустя несколько секунд дверь открывается. Диана выходит на сумеречную площадку. Все очень похоже на настоящее, только в зеркальном отражении, наполненным серым цветом, а еще все выглядит каким-то мягким, словно соткано из дыма.
Отражение подходит к двери и просовывает сквозь нее руку, как бы показывая, что она ненастоящая. Затем копия девочки ныряет сквозь ненастоящую дверь, и Диане ничего не остается, кроме как последовать за ней.
Квартира в за зеркальном мире выглядит такой же серой и безжизненной, как и все остальное. Вот только из висящего в прихожей зеркала, словно из открытой двери, беспощадным потоком льется свет. Все, что попадет под прожектор луча, становится цветным, объемным и реальным.
Диана протягивает к свету руку, но стоит ей коснуться его, как миллионы острых иголочек впиваются в кожу, обжигая плоть. Девочка отдергивает пальцы и кладет их в рот, пытаясь хоть как то успокоить боль от ожога.
– Не надо. Свет разрушает тени. Не забывай, что ты сейчас в нашем мире.
– Ты разговариваешь?
В ответ отражение недоуменно склоняет голову и, чуть помедлив, начинает:
– Ты ведь разговариваешь, почему я не могу?
– Ну... – Диана задумчиво обсасывает обожжённый палец, – А что это вообще за место? Это ты меня сюда звала?
Отражение медленно качает головой.
– Я не могла тебя звать. И вообще, я это всего лишь ты. Я не могу знать больше тебя.
– Нет уж. Я – это я. А ты – это ты. И ты не можешь быть мной.
Собеседница Дианы непроизвольно дергает плечами, словно показывая, что ей все равно, и вступать в философские беседы она не намерена.
– Что это? – Рука девочки непроизвольно взлетает вверх, указывая на приближающуюся фигуру, сотканную, как и все тут, из неясной дымки.
Отражение все так же неопределенно жмет плечами, кивнув в сторону потока света. И действительно, стоит размытому фантому попасть под прожектор света, исходящего от зеркала, как оно тут же обретает объем и краски.
– Мама... – В голосе Дианы нотки радости смешиваются с недоверием. – Мамочка...
Но женщина ее не замечает. Точно так же она выходит из освещаемого зеркалом пространства и снова становиться размытой тенью.
– Она не может тебя увидеть здесь. Обычно люди с трудом видят, что происходят у них под носом, а уж о том, что бы заглянуть по ту сторону зеркала и речи быть не может. – Скептически отзывается отражение.
Тень, принадлежащая маме Дианы, подходит к стене и щелкает по выключателю. Прожектор нестерпимо горячего света тут же гаснет, оставляя после себя лишь яркие желтые пятна в глазах.