Казалось бы, выбранная тема относится к одной из вечных. Человечество давно грезит мечтами о вечной жизни. В романе не единожды поднимается вопрос о возможности воплощения мечтаний:
"...но как быть с возможностью так называемого "воскрешения"? - Миссис Смит нахмурилась. - Насколько мне известно, наука вплотную подошла к этому вопросу". Наука же, впрочем, даже в представленном нам варианте развития будущего продвинулась не настолько далеко, как бы хотелось.
Главный герой книги уверен, что внушаемые клиентам сказки - это всего лишь один из способов шарлатанов привлечь внимание и "урвать" деньги, уверен, что создаваемая голограмма будет иметь такое же отношение к человеку, как обычная фотография.
Сатира на нашу современную действительность, которой пропитан роман, также не является чем-то исключительным. Русская литература знает немало великих сатиристических произведений - начиная рассказами А. П. Чехова, и заканчивая книгами И. Ильфа и Е. Петрова. В наши дни произведения с описанием вариантов возможного будущего, в котором без труда угадываются черты настоящего, уже, кажется, можно выделить в отдельный жанр среди антиутопий.
Несмотря на откровенное уродство мира, в котором существуют герои, оторваться от книги практически невозможно. В книге множество ярких неповторимых образов, условно разделенных на три большие группы: на тех, кто руководит, кто производит, и тех, кто потребляет предлагаемые новым обществом услуги. Между этими слоями идет постоянная незримая война, несмотря на то, что без любого из этих звеньев система будет разрушена.
Также хочется обратить внимание на мистический образ штатного священника "Ритуалпром", оказавшегося в конце книги непримиримым сторонником атеизма. Несмотря на некую сюжетную схожесть данного героя с Отцом Фёдором Востриковым из бессмертного романа "Двенадцать стульев", священник Трубецкого обладает своим неповторимым шармом и тонким чувством юмора:
"Уныние это грех, сын мой. Может лучше чаю? <...> С чего ты взял, что это решит твои проблемы? Просто по штатной инструкции я должен предложить тебе чай."
Кроме того, отдельного упоминания заслуживает образ начальник отдела, в котором работает сам Герман. Седовласый пожилой мужчина представляется весьма интеллигентным и начитанным, несмотря на постоянные оскорбления в адрес подчиненных. Но если даже он и посылает "ко всем чертям" - то делает это столь изящно, что, кажется, отправляет в музей искусств.
Мать главного героя, несмотря на комичность сцен с ее участием, у читателей вызывает скорее раздражение, чем участие. Периодически она названивает Герману с просьбой "пристроить дядю Гену". Как оказалось, национальное богатство страны, продаваемое "Ритуалпромом" заграничным клиентам, для большей части населения России просто недоступно.
Грань понимания, образов и метафор "Места на кладбище" очень прозрачна и тонка. Трубецкой всё время ходит около пропасти, с каждым разом умудряясь подойти к ней всё ближе.
Стоит ли вообще читать эту книгу? Тем, кто не читал ранее подобные жанры, но заинтересовался и не прочь ознакомиться - пожалуй, не стоит. Лучше начать с антиутопий Рея Бредбери или Олдоса Хаксли. Данные авторы, на мой взгляд, несмотря отсутствие счастливых финалов, давали надежду на то, что описываемое будущее может и не случиться.
"Место на кладбище" же не оставляет после себя ничего, кроме щемящего чувства отчаяния и ощущения близящейся катастрофы.
Пройдя через захватывающие и опасные препятствия, герои навсегда меняются. Решение Миссис Смит - кремация. Словно бессильный выкрик против системы. Однако системе нет дела до голоса одиночки, в то время как толпа послушно заглатывает очередную порцию внушаемых увещеваний.
Но даже катастрофу Трубецкой преподносит с неизменным юмором и самоиронией: сломленный Герман решает вернуться к своей работе, подбирает на улице бездомного котенка и идет с ним в кабинет к начальнику. "Для жалости" - поясняет он изумленным коллегам.
Луч света
Эта история началась с игральных костей. Или ими она закончилась? Не думайте, что я мистифицирую. Мысли путаются. Немного страшно от этого, но бояться не нужно. Просто трудно соображать, когда от твоего существования остаётся лишь мгновение. Мгновение длиною в жизнь падающей звезды.
Кости. Перед глазами стоят две выпавшие мне шестерки на идеально четких гранях. Моя история вертится у меня в голове, и я, как герой дешёвого фильма, вижу всю ретроспективу событий. Нужно восстановить хронологию. Мне тридцать шесть. Меня зовут Александр. Мне выпали две шестерки.