Тощая девица, появившись словно из ниоткуда, поставила перед посетителем ещё одну кружку.
Лина, испуганно следившая за действиями соседа по столику, подпрыгнула от неожиданного появления официантки. Она уже в который раз пожалела, что вообще сорвалась с места и бросилась догонять незнакомца в цилиндре. Казалось, с тех пор прошло уже очень много времени, а тихая размеренная домашняя жизнь, блекла, словно полузабытый сон в сравнении с насыщенными событиями последнего времени.
Подумав о доме, девочка ощутила острый укол раскаяния – родители, должно быть, сейчас очень переживают, пытаясь отыскать её. Но поворачивать назад сейчас – было глупо. Лина зажмурила глаза, надеясь, что когда она откроет их, то вновь окажется дома. И что дёрнуло её убежать, это же безрассудно. Вот так сорваться, вслед за абсолютно незнакомым человеком, да и ещё, как оказалось, являющимся опасным типом, раз охранники так испугались одного упоминания о нём.
– Почему-то, чем больше пьёшь, тем больше ненужных мыслей. – Он залпом допил одну кружку и принялся за принесённую минуту назад. – Чёрт.
Лина повнимательней присмотрелась к сидящему рядом человеку и с удивлением заметила, как по его левой щеке катится крупная слеза, оставляя за собой блестящую дорожку. Обнаружив такое пристальное внимание, сосед по столику машинально провёл рукой по лицу.
– Да какие это слёзы! – Улыбнувшись, он лизнул ладонь. – Спирт! Ей богу, чистый спирт! Не удивительно, учитывая количество выпитого. По венам давно, наверное, течёт вино. Может, стоит тогда попробовать выпить его, а то деньги уже закончились... Вскрыть на руке вену и налить вино в бокал. – Лицо мужчины просветлело от мысли о том, какие запасы напитка у него ещё имеются.
– Вы же не хотите на самом деле... – Лина пыталась понять, шутка это или нет.
– Да! Именно так и сделаю! – Широко улыбнулся собеседник, намереваясь встать из-за стола. – Нечего тут высиживать!
– Но если вы себе порежете вены – вы же умрёте! – Лине казалось немыслимым, что взрослый человек не понимает столь очевидных вещей.
– Глупости! Да и потом... – Но тут музыка умолкла, и на сцену поднялся тот самый незнакомец, из-за которого девочка и оказалась здесь.
Он всё ещё был в цилиндре, хотя плащ уже снял. В руках чёрный футляр, на теле – чёрный костюм, чёрная рубашка, чёрные ботинки. Мама никогда не разрешала ходить Лине во всём чёрном. Она вообще старалась покупать дочери только яркие, цветные вещи.
Мужчина неспешно снял цилиндр, поставил его перед собой, затем открыл футляр и достал из него свой инструмент.
Длинный, тонкий, блестящий, с множеством каких-то непонятных кнопочек и отверстий – Лина смотрела и не могла оторвать взгляд. Она даже не была уверена, на счёт того, как это чудо точно называется – ведь не дудка же, в самом деле.
И тут незнакомец заиграл. Нежная, пронизывающая душу музыка. Все посторонние мысли сразу исчезли. Звуки, цепляясь один за другой, выстраивали замысловатую мелодию.
Лина заворожено слушала, безмятежно улыбаясь. Она повернулась к соседу по столику, чтобы убедиться, что он оставил свои грустные мысли и так же как и она наслаждается игрой. Но рядом с ней уже никого не было – только две пустые кружки и небрежно отодвинутый стул.
Неужели этот человек действительно собрался покончить с собой? Если это так, то нужно сообщить хоть кому-нибудь, возможно, вызвать скорую или предпринять ещё что-то. Девочка, обуреваемая противоречивыми чувствами, внимательно осмотрела зал. С одной стороны, ей казалось неправильным оставить всё как есть и надеяться, что ничего плохого не случиться, но с другой – что она может сказать? Она даже имени предполагаемого самоубийцы не знает. Выставит себя на посмешище, а окажется, что над ней просто пошутили – и ни кто и не собирался себя убивать. Ещё и выгонят отсюда, а обман про то, что она племянница Константина – раскроется, и охранники, как и обещали, сделают из неё котлету. Лина начала заметно нервничать, прокручивая в голове различные варианты развития ситуации.
А мелодия тем временем продолжала набирать обороты, становясь всё быстрее и насыщеннее. Ноты жалили в сердце, словно укоряя Лину за её молчание. Она не знала, сколько длилась игра, но для неё время тянулось мучительно медленно.
Музыка начала затихать, затем неожиданный последний всплеск, мелодия достигла своего апогея и замолкла, оставив после себя ощущение опустошённости и недосказанности.