Игорь в это время в испуге прижался к стенке и начал медленно сползать по ней.
– Она же ещё ребёнок... Прошу тебя, не надо её заставлять.
– Вот сразу и повзрослеет. Я же не могу доверить свой инструмент ребёнку. Ну а тебе ведь без разницы кто тебя пристрелит. Ангел мой, не тяни время.
– Я не буду стрелять. – Девочка начала осторожно опускать пистолет, что бы он случайно не сработал.
– Ну, чего ты ломаешься? И вообще, одного ты уже отправила на смерть. С тобой разговаривал будущий самоубийца, а ты даже не попробовала отговорить его. Так что, какая тебе разница – одним больше, одним меньше...
– Откуда вы знаете?
– Не забывай, я всё знаю. Так что, будь паинькой, делай то, что тебе говорят.
Игоря начало трясти, лицо моментально осунулось, стало бледным.
– Прошу, пощадите, – ещё немного и он был готов расплакаться.
Лина чувствовала себя немногим лучше. Пистолет оттягивал руку, ноги подкашивались, а кровь шумела в ушах так, что она с трудом слышала то, что говорили мужчины.
– Чёрт возьми! Долго мне ещё ждать? – Константин, кажется, начинал терять терпение.
– А что, если я убью вас? – неожиданно смело заявила Лина.
– В таком случае ты тоже сможешь забрать себе флейту. Но нажать на курок тебе для этого всё равно придётся, девочка моя, – ослепительно улыбнулся музыкант. Он, казалось, совсем не боялся того, что Ангелина выстрелит в него. – Ну же, стреляй! У меня не так много времени, чтобы возиться с тобой. Или ты уже передумала? Ты больше не хочешь играть музыку?
– Не такой ценой! – вскрикнула девочка, по щекам у неё катились крупные слёзы.
– А какую цену ты готова заплатить? Ты убежала из дома, обманным путём попала сюда, не предприняла ничего, чтобы спасти другого человека, планировала кражу. И неужели, после всего этого, тебе сложно всего лишь нажать на курок? – Музыкант говорил всё громче и яростней, и с каждым его словом слёзы по щекам девочки лились всё больше. – Или ты хочешь идти домой? Родители не простят тебя за то, что ты сделала! Бросить их, не сказав ни слова. Но зачем тебе они? Ни мать, ни отец никогда не поддерживали тебя. Ты никому не нужна, у тебя ничего нет. И ты так просто готова отказаться от того, что может сделать тебя счастливой?
Константин подошёл к ней, мягко направил её руку с пистолетом снова на Игоря и ласково продолжил:
– Я обещаю тебе, я сделаю так, что всё будет, так как ты хочешь. Родители больше никогда не будут ругать тебя. Ты сможешь заниматься тем, что тебе нравится. Сможешь повелевать музыкой, она станет твоей новой душой, твоей страстью, и никто не помешает тебе в твоём стремлении.
Лина с трудом осознавала то, что ей говорил мужчина, она полными слёз глазами посмотрела на того человека, который был перед ней. Казалось, он уже умер, полусидел на полу в неестественной позе, в его остекленевшем взгляде застыло выражение ужаса, лицо блестело от выступившего липкого пота. Он был похож на большую уродливую сломанную куклу, и если бы не частое поверхностное дыхание, Лина была бы уверенна в том, что он неживой.
– Новой душой? – повторила она предыдущие слова Константина.
На это он в очередной раз обворожительно улыбнулся и с усмешкой продолжил:
– Всё-таки, ты собралась убить человека, а это же грех, как-никак. Но ты не думай об этом, это тебя должно пугать меньше, чем то, что тебя ожидает, когда ты придёшь домой. Представь, как разозлился твой отец! Думаю, он попросту выгонит тебя из дома. Тебе придётся остаться на улице, замерзнуть насмерть, а это разобьёт сердце твоей бедной матери. Представь, что будет с ней, когда её дочь умрёт на улице – она не выдержит, покончит с собой. Помнишь люстру в твоей комнате? Фиолетовая, с розовыми лепесточками. Она привяжет к ней верёвку, заберётся на твой диван и останется на ней висеть, она будет дёргаться, болтаться. Представь это, девочка моя. И это всё из-за тебя!
– Нет! – громко вскрикнула Лина. Ужасные картины мелькали перед глазами, её била крупная дрожь, она зажмурилась и нажала на курок пистолета.
Мощный хлопок на мгновенье оглушил её, руку с силой откинуло назад, Лина выронила пистолет, еле удержавшись на ногах. Запах жжёного пороха заполнил комнату.
Теперь мужчина и впрямь стал просто уродливой сломанной куклой. По его рубашке расползалось тёмное, бордовое пятно крови.
– Вот видишь, Ангелина, – спокойно отозвался Константин, – всё оказалось не так уж и сложно.
Он неторопливо потянулся за футляром, а затем подал его девочке.
– На, владей этой флейтой. Надеюсь, она станет твоей новой жизнью.
Лина стояла в оцепенении, мыслей не было, слёзы прекратились, стало зябко и одиноко, но острое ощущение внутренней пустоты было каким-то успокаивающим. Она словно погружалась в маленький кокон, где не было никого кроме неё. Музыкант сунул ей в руки футляр с флейтой, и где-то в области сердца заметно потеплело, тут же возникло непреодолимое желание прикоснуться к инструменту, щемящая нежность заполняла пустоту.