Может быть, кто-то и не поверит, скажет, что одному быть плохо, но, на самом деле, жить в одиночестве на райском острове было счастьем! И если бы сейчас Николая спросили: "Что было бы, если бы люди могли выбирать сны?". Он бы ответил: "Они бы не просыпались".
Распахнув широко глаза, Николай огляделся. Все то же море, тот же безупречный пляж. Солнце в зените, мягко, но настойчиво согревает все вокруг – вот оно – счастье!
И на все это счастье у него осталось несколько часов, после которых чудесный мир закроется для него навсегда. В таком чудном месте было невозможно грустить, но, тем не менее, присев на белый песок Николай заплакал. Сколько бы он отдал лишь бы не уходить отсюда! Остаться в его собственном раю.
Неожиданно сквозь слезы он увидел мелькнувшую вдоль побережья тень. Утерев глаза тыльной стороной ладони, он присмотрелся. Кажется, это был человек или крупный зверь. Но ведь остров должен быть необитаемым! Это же его рай, его сон! Откуда здесь кто-то еще? Подскочив от возмущения, Николай устремился в ту сторону, где он увидел мелькнувшую тень. Пробравшись сквозь заросли пышной растительности, он вышел к ручью. У струящейся прозрачной воды, сидя на большом валуне, играли в карты двое: продавец из магазина снов и уродливый карлик.
-О! – радостно воскликнул старик, увидев Николая. – Я же Вам говорил, Вы замечательно отдохнете посреди Тихого океана, не так ли?
-Он мне сразу не понравился! – противно проверещал карлик. – Лучше бросить его здесь. Он уже не жилец!
-Как не жилец? Кто не жилец?! – Николай испуганно обернулся, надеясь, что слова были обращены не к нему.
Он все мотал головой из стороны в сторону, пока перед глазами не потемнело. Неожиданно бросило в жар, на лбу выступила испарина, дышать удавалось с трудом, словно грудь придавило. Ног и рук он больше не ощущал.
Солнце нещадно палило, не давая спасения даже в тени. С трудом сфокусировав взгляд, Николай понял, что лежит на песчаном береге. Он перевел взгляд на бескрайние воды. Море, назойливо шумя, то и дело выносило на пляж какой-то мусор. Где то там, за горизонтом был его родной Город N.
Слухи в маленьком городке распространяются быстро. Даже слишком. Поэтому, когда в городе R (в том самом городе R, который славен своими мастерами и красивыми девушками), открылся странный магазинчик, уже буквально на следующий день об этом знали все.
А еще шептались о том, что при использовании чудодейственных препаратов были смертельные случаи. Несчастные просто оставались дома и погибали от истощения. Но несмотря на все это, уже через несколько дней после открытия магазина в городе R у дверей его начали скапливаться немалые очереди.
Муравьиная ферма
– Вот тут у нас Любочка, – медсестра с теплой улыбкой указывает на сидящую у окна девушку, – Она считает себя принцессой из "Звездных войн". Жалко ее. Премиленькая.
Любочка, впрочем, даже головы не поднимет. Она, отрешившись от всего на свете, делает записи в тонкой тетради.
"Сегодня наблюдала, как муравьи из двух разных муравейников используют одни и те же дороги для передвижения... Возможно, эти линии заранее определены и завязаны на гравитацию."
– Подними ноги, Принцесса. – Люба поднимает взгляд вверх и видит коренастого азиата. Девушка машинально прижимает ноги к себе, ставя их на сиденье. Мужчина усмехается и проводит шваброй под ее стулом. – Готово.
Люба счастливо улыбается ему. Она никогда с ним не заговорит – побоится выдать, но она знает, он тут из-за нее.
– Эй, Ли, сходи в раздевалку, там лужа. – уборщик уходит, а Люба так и остается сидеть одна.
Чень Ли первый, кого она видит на лунной космической станции. Высокие скулы и лукавые полумесяцы глаз за поблескивающими стеклами очков сразу вызывают доверие. На вид ему чуть больше тридцати, но Люба и у своих соотечественников с трудом угадывает возраст, что уж говорить о других национальностях. Чень – старший помощник капитана экипажа. Всего тут двадцать три человека. Они проводят на станции всевозможные исследования. Ли говорит на американском варианте английского. Акцента девушка не чувствует, хотя сама она не может похвастаться чистым произношением. Какую страну он представляет? Китай? Или все-таки Штаты?
Полдень.
– Любочка, ты ведь у нас больше года. Неужели ты не понимаешь, что для того, чтобы выйти отсюда, тебе и самой нужно проявить старание. – седой доктор осуждающее качает головой.
Они сидят вдвоем в его кабинете на еженедельной "беседе". Ходики на стене мерно тикают, девушка то и дело возвращается к ним взглядом. Так и вертит головой: то на них, то снова на лучистые морщинки вокруг глаз старого доктора. Каждый раз, когда она думает остановиться, голосок в голове уговаривает ее еще раз взглянуть на мерзкие ходики. Как же это прекратить?