–Любочка, ты меня слушаешь? – доктор чуть повышает голос, и девушка вздрагивает. Голос в голове умолк. Больше нет нужды отрывать взгляд от добрых глаз доктора. Ну, разве что последний разочек... – Люба!
– Я же вам говорила, Иван Иванович, – девушка опускает взгляд, сердясь сама на себя за то, что ей стыдно. Чтобы отвлечься от самобичевания, она начинает болтать ногами в воздухе. – Меня никогда отсюда не выпустят.
– Ох уж эта твоя теория заговора... Любочка, твоя паранойя может быть опасна для окружающих, разве ты не видишь...
– Параноик — это тот, кто хоть чуть-чуть представляет, как на самом деле обстоят дела.
– Не нужно цитировать Берроуза, – морщится доктор. – Неужели, по-твоему, я тоже настроен против тебя? Люба поднимает взгляд на доброго доктора, но тут же снова опускает глаза. Ей все еще стыдно. Она начинает болтать ногами еще быстрее и ничего не может с этим поделать.
Доктор тяжело вздыхает и берет медицинскую карту. На столе у него звонит телефон. Противная трескотня. Назойливая, раздражающая. Взять бы трубку и отругать того, кто на том конце. Разве можно так долго держать вызов? Это же, по меньшей мере, неприлично.
Когда ОНИ звонят ей в первый раз, то о правилах приличия тоже забыто.
Звонок застает ее на лестничной клетке. В руках пакеты с едой из супермаркета, мокрый зонтик, а подмышкой зажата папка с бумагами из университета. Бездонная дамская сумочка висит на плече, и она принимается усердно рыться, пытаясь найти мобильник и не уронить все остальное. В конце концов, телефон в руках, а гневная речь для того, кто посмел позвонить в такой неподходящий момент, уже несколько раз отрепетирована и готова сорваться с губ. Незнакомый номер несколько сбивает ее настрой, но не может загасить его полностью.
– Слушаю! – гневно говорит Люба, ожидая, пока звонящий назовет себя.
– Любовь Валентиновна? – твердый мужской голос настораживает девушку, но уже спустя пять минут настороженность сменяется невероятным восхищением и восторгом.
Ее приглашают принять участие в космической программе. Люба не так давно защитила диссертацию на тему ядерного нуклеосинтеза, о распространенности химических элементов в космосе. Это и было причиной, по которой ее приглашают. Нужны хорошие космохимики.
Люба без сожаления скидывает свои вещи на бетонную лестницу и, выудив из сумки ручку, прямо на ладони пишет адрес, по которому ей нужно явиться.
– В прошлый раз, кажется, ты настаивала на существовании лунатиков? Люба вздрагивает и, удивленно моргая, вглядывается в сидящего напротив человека. Кто он? О чем ее спрашивает? Разум лихорадочно мечется в поисках воспоминаний.
Пожилой мужчина добродушно улыбается, приглашая к разговору, но, видя ее сомнения, хмурит брови и слегка наклоняется вперед.
– Любочка, с тобой все в порядке?
– Да-да... – мямлит девушка. Воспоминания возвращаются, вспыхивая, словно яркие пятна перед глазами. Как после сна, когда нужно несколько секунд, чтобы понять, что правда, а что только показалось.
– Так что на счет лунатиков?
– Вы принимаете меня за сумасшедшую?! – Люба вскакивает с места, гневно сверкая глазами.
Доктор строго смотрит на нее. Под его взором она смущается и, неопределенно хмыкнув, садится на место.
– Вы все не так поняли. Я просто пыталась обратить ваше внимание на то, что все сейчас говорят о колонизации Марса. А про Луну как будто забыли. Даже спорят о том, бывал ли там человек или нет. Очевидно же, что все это делается специально. И так же очевидно, что все это значит. – девушка триумфально улыбается и делает себе мысленную пометку записать в свой лабораторный журнал о том, как просто спрятать что-то у всех на виду. Как, например, те же муравейники.
– И что же это значит? – доктору, очевидно, ее ход мысли не кажется понятным.
– Только то, что Луна давно колонизирована. – буднично говорит девушка. Она все еще думает о муравейниках и муравьях.
– Почему же об этом никто не знает?
– Да все знают, кому надо. Остальные просто отказываются смотреть в лицо фактам. Колонии расположены на обратной стороне спутника, но это не значит, что они необнаруживаемы.
– Допустим. Только зачем тогда нужно скрывать это?