– И все. Я собрался перенести вас на станцию на руках, но вы быстро очнулись и сказали, что нашли на Луне воду.
Люба сдавленно сглатывает. Она никуда не переносилась? Она не была на маленькой планете, укутанной свинцовыми тучами? Она не видела… а что собственно она там видела? Девушка нахмурилась, пытаясь хоть что-то вспомнить после перемещения, но перед глазами лишь стояла картинка ярко-зеленой травы под ногами и низким серым небом над головой. А что было дальше? И было ли? Чень говорит, что она просто отключилась на время. Воздух пещеры вызвал кислородное голодание, а гипоксия могла привести к галлюцинациям.
– Идем, пока вам снова не стало плохо. Или я уведу силой. – мужчина злится, но тревоги в его голосе больше.
Люба вдруг понимает, что он боится. Неужели ему страшно за нее? Эта мысль неожиданно успокаивает, и девушка позволяет себя увести. Она одним легким шагом прыгает в кратер, но выхода из него уже не видит. Дырявый костюм делает свое дело, сознание затопляет тьма с кислым привкусом безумия.
Люба прислоняется спиной к высокому каменному забору и с наслаждением впивается в сочную грушу, оставшуюся после завтрака. Девушка отстраненно наблюдает за тем, как пациенты клиники выходят из здания и разбредаются по территории сада. Люба прижимает руку к земле и поднимает, когда один из муравьев забирается на нее. Насекомое бестолково начинает метаться по раскрытой ладони, переползая на тыльную его часть. Как наладить контакт с муравьями? И возможен ли контакт между настолько разными цивилизациями, которые существуют бок о бок тысячи лет, даже не замечая друг друга.
Муравей, бегающий по ее руке, не способен к контакту. Эти насекомые есть типичный пример Гештальт-психологи, когда свойства целого не равны сумме свойств его частей. Единый разум, состоящий из миллиона обособленных живых организмов. А они пытались установить контакт? Есть множество теорий создания государства у людей, быть может, стоит добавить еще одну – муравьиную?
Холодные камни стены холодят кожу, от этого холода пасмурное небо кажется еще более тоскливым. Уличный шум застревает в каменной кладке и поэтому никогда не беспокоит пациентов. В саду тихо и безмятежно. Амбиции, желания – все то, что имеет значение во внешнем мире, канули в небытие. Осталось лишь спокойное недоумение. Как она могла оказаться здесь? Она прекрасно помнит, как подписывала документы перед полетом, она была полна решимости молчать, даже если узнает, что на Луне склад ядерного оружия, готового выстрелить в любой момент.
Зачем ей понадобилось доказывать свою правоту? Кому вообще в современном мире нужна правда? (Если, конечно, это не касается грязных скандалов знаменитостей.)
Люба с тоской смотрит на ворота, ведущие из сада. Она знает – это безумие, но, может быть, детали добавят ее плану вменяемости? Девушка медленно встает и делает шаг в сторону дорожки. Муравей все еще ползает по ней, пытаясь найти дорогу обратно домой, но Люба не обращает на него внимания. Мягкие тапочки аккуратно движутся по серой плитке – мимо высокого дуба, вдоль розовых кустов в сторону главных ворот. У калитки стоит высокий широкоплечий санитар в белой униформе, больше похожий на вышибалу в ночном клубе, чем на медицинского работника. Нужно отвлечь его.
– Там мужчине плохо! – кричит ему девушка, и для убедительности машет руками. – За живой изгородью, у забора. Скорее!
Она поворачивается к санитару спиной и идет в сторону указанного места. На ее крик из здания больницы выскакивают несколько человек и спешат на помощь больному.
Санитар у калитки заинтригован, Люба видит, что ему скучно, он отходит от места своей вахты и пытается встать так, чтобы держать в поле зрения и выход с территории, и спасательную операцию. Пока обман не раскрылся, девушка осторожно обходит его, и, когда до цели остается меньше десятка метров, срывается с места, делая бросок вперед. Люба дергает ручку, и калитка широко распахивается. Один шаг, и она на свободе. Неожиданно ее словно что-то укололо в шею. Она шлепает рукой по месту укола и понимает, что убила муравья. Девушка сбивается, и эта заминка решает дальнейшее. Сильные руки хватают ее за плечи, за талию, кажется, даже ноги прижаты. Откуда столько рук? Неужели многорукие божества снова ополчились против нее?
Еще один резкий укол в руку. На ней был еще один муравей? Раскрытая дверь все еще перед глазами. Она слышит, как стучит кровь в ушах. С каждым ударом сердца дверь становится все более далекой и расплывчатой. Неужели она снова потерпит поражение? Горький комок подступает к горлу, и по венам холодной волной от макушки до кончиков пальцев на ногах разливается страх. Жуткий, иррациональный, животный страх. Ей нужно выйти за калитку. Противный голосок шепчет, что если она не сделает этого сейчас, то другого шанса не будет.