– Именно поэтому я и хотела, что бы ты пришел сейчас. Ни у кого нет повода проверять где ты, а следовательно вероятность того, что нас прослушают гораздо меньше.
– А что, блокираторы сигнала уже не в моде? – Язвительно уточнил Велор.
– Ты все еще веришь в эти штуки? – Насмешливо и грубо ответил Адам.
– Ладно, ядерный коллапс с вами и вашими методами. Я ухожу! – С этими словами инспектор демонстративно отвернулся и подхватил уроненный нейтрализатор, подал сигнал транспортеру для запуска двигателей.
– Я тебе говорил, что это была глупая идея. Не стоило его звать, Сара.
Девушка издала неопределенное восклицание, свидетельствующее о крайней степени кипения. Подскочив к выходу из комнаты, она перегородила путь:
– Вы! Оба! Замолчите немедленно! Адам, это мое решение. Я считаю, что Вел может помочь нам. Кто, если не он? А ты, Вел, пожалуйста, дай мне пару минут и просто послушай меня. После этого можешь уйти и если захочешь даже сообщить обо всем Канцлеру. Все равно без твоей помощи шанса не будет.
– Ладно. – Инспектор примирительно поднял раскрытые ладони. – Я весь - слух. У тебя две минуты.
– В общем… – Бойко начала Сара, но сразу же сникла и закончила фразу уже бесцветным голосом. - Я беременна.
– Ну… – Велор, хоть и удивился, но виду не подал. – С кем не бывает. Это не запрещено, хотя и не модно. Портит фигуру и все такое. Сдашь эмбрион на доразвитие и забудешь об этом на всю оставшуюся жизнь.
– Я тоже так думала. Даже имела глупость рассказать об этом Канцлеру. Он сначала даже обрадовался. Так странно. – Сара закусила внутреннюю сторону щеки. Глядя на нее Велор узнал свою привычку. – А потом Учитель вдруг внезапно вышел из себя и приказал мне избавиться от плода.
– Странно. – Инспектор не верил своим ушам. – Это же такая глупость. Зачем ему это?
– Я не знаю, Вел. – На глазах девушки были крупные слезы, готовые вот-вот пролиться. Похоже, все это для нее действительно много значило. – Но Канцлер так рассердился на меня. Сказал, что теперь понимает, почему его предшественники никогда не брали в ученики девчонок. Сказал, что я самый никчемный инспектор во всей Канцелярии и не тяну даже на третий уровень.
Не выдержав, Сара все-таки разревелась, совсем как в детстве, когда их только-только приняли в курсанты.
Адам положил руку ей на плечо и легонько сжал, словно пытаясь вернуть в реальность.
Велор, нахмурившись, обдумывал услышанное. Он всегда считал Сару самой слабой на их курсе, да и ее интересы никогда не распространялись дальше собственного увеселения. Для него всегда было большой загадкой, как она вообще попала в Канцелярию, а в особенности в ученики к Великому Канцлеру. Но то, что Канцлер ей наконец-то высказал правду об ее успехах, да еще и при таких обстоятельствах, было, безусловно, весьма любопытно.
– Ну, так избавься от плода, еще проблемы есть?
– Что? – От удивления Сара даже перестала всхлипывать. – Что ты такое говоришь? Ты, бесчувственный! – И девушка снова разразилась ревом.
– Святая бюрократия… – Велор поднял глаза к потолку, словно призывая высшие силы в свидетели. – Это же всего-навсего кучка клеток.
– Знаешь, Вел, – медленно начал Адам, – я все меньше и меньше раскаиваюсь в том, что ударил тебя. Более того, мне ужасно хочется повторить.
– Ты-то здесь причем? – Отмахнулся Велор, но тут же замер пораженный пришедшим к нему откровением. – Дамблдор и ученик его Поттер! Только не говори мне, что ты второй родитель!
Вникнув просьбе, Адам молчал, только яростно поблескивая глазами.
– Вы в курсе, что отношения между Инспекторами одного уровня запрещены?! Еще бы Канцлер не приказал избавиться от зародыша! Отличный сюжет для Глобальных новостей! Ученики Канцлера наплевали на закон и отправляются вместе с несогласными на Марс!
На лице Адама не дрогнул ни один мускул, когда он, замахнувшись, резко вскинул руку, но в последнюю секунду крутанулся, и сила удара пришлась на стену. Легкие перекрытия явно были не рассчитаны под такой напор, и на белой поверхности остался след бессильной ярости. Сара от громкого звука инстинктивно дернулась и, шумно выдохнув, обхватила себя руками. Запал Велора, впрочем, это только усилило. Он все еще не терял надежды достучаться до друзей.
– Глупцы. Неужели вы были несчастливы? Неужели вас не устраивало ваше положение, когда вы были на две головы выше тех, кто вас окружает? Ради чего вы пытаетесь пойти против воли Канцлера? Или тот факт, что до этого вам все давалось на блюдечке с голубой каемочкой, дает вам право из-за малейшей прихоти, которая не была тот час же удовлетворена, вставать против системы? Это ваша благодарность?