— Ну, чего ты кислый такой, Ромочка? Мой котик, мой зайчик. Или как там тебя твоя называла? — пародирует голос моей бывшей и ржёт, сидя на соседнем сидении моего шикарного авто, мой друг детства, а по совместительству мой заместитель.
— Нет больше никакой моей, Михаил Викторович. Всё, мы расстались. Сколько раз тебе ещё это можно повторять? — начинаю злиться я.
— Да хорошо, хорошо. Проехали. Юмор у меня такой. Стеб называется, слышал? — потягивая свой кофе, отвечает Миша. — Не переживай ты так, найдем сейчас тебе даму сердца. Мы же приехали в женское царство.
Этот человек вообще бывает серьезным?
— Миша, хочу напомнить, что у нас серьезная встреча. Прошу тебя, не сорви её, — в который раз повторяю я ему. — Допивай уже свой кофе лучше.
— Не истери, всё будет пучком. Пошли оценивать новые владения нашей подруженции.
Мы выходим из машины и идём к зданию бывшей пивоварни, которую сейчас наше правительство реконструировало и продаёт как обычные офисные помещения. Мы входим в четырёхэтажное здание со стенами из старинного красного кирпича снаружи и поднимаемся по очень неудобной лестнице на четвертый этаж.
— Вот кто так строит. Руки бы поотрывать им, — возмущаюсь я.
— Эх ты, Роман Сергеевич, ничего ты не понимаешь. Это же строили в семнадцатом веке. Тогда всё по — другому было, — говорит Миха.
Поднявшись первым, я открываю новенькую стеклянную дверь, и в холле раздаётся звук «музыки ветра».
— О, какие люди! Правда, я ожидала вас увидеть на минут двадцать позже. Мишенька, сто лет, сто зим! — говорит милая блондинка, подходя к другу, и целует его в щеку.
— Оленька, а где же красная дорожка? Нет, я не понял. Таких уважаемых людей, как нас с Романом, нужно встречать только с дорожкой, оркестром и фанфарами, — как обычно шутит он и целует её в ответ, приобнимая за талию.
— Ага, а ещё салют в честь тебя запустить, — добавляю я и тоже целую её в щеку. — Отстань от девушки.
— Ничего не меняется, — смеётся Оля и перекидывает свои длинные волосы, выкрашенные в блонд, на одну сторону. — И вообще — я вас не собиралась встречать.
— А что ты делаешь в холле тогда? — спрашиваю удивленно я.
— Я же дизайнер. Правду сказать, думала, что только одежды, а, оказалось, ещё и интерьера. Без меня же не могут решить, куда, например, поставить вот этот фикус, — вздыхает она, показывая на цветочек с меня ростом.
— Уютно у тебя здесь. Чего ты вообще решила офис прикупить-то? — интересуется Миха.
— Всегда мечтала приходить в красивое место и создавать прекрасное. Моя команда растёт каждый день практически. Да и работать по мессенджеру, как это было в начале — уже неудобно. Вот и решилась наконец — на что-то фундаментальное, — смущаясь отвечает Оля, а потом добавляет: — Правду сказать, сначала хотела всё здание целиком выкупить, но потом решила, что и двух этажей хватит.
— Ты большая молодец, — говорю я. — Я в твои годы по клубам тусил, а ты пашешь, не покладая рук. А Миха и сейчас так продолжает себя вести, — подначиваю друга.
— Может, у меня хобби такое, — не отстаёт он.
Мы все втроем смеёмся, но нас прерывает звук телефонного звонка.
— Да, — поднимает телефон подруга. — Что, кто звонит⁈ Я бегу уже. Ребят, у меня тут поставщики важные объявились, — обращается она к нам, пряча телефон обратно в карман. — Вы тут не скучайте без меня. Я скоро вернусь, — машет нам Ольга и быстрым шагом, практически убегая, быстро покидает нас.
— Вот же шустрая девчонка. Даже не обнять нормально, не налюбоваться ей, — грустит Миша, тяжело вздыхая.
— Ты опять о своём, — закатываю я глаза. — Учти, Казанова, если ты решил за Оленькой приударить, я тебе лично врежу.
— А почему ты не веришь, что у нас с ней может что-то получиться, — возмущается друг и добавляет: — Может, потому что ты сам решил за ней приударить?
Я кручу пальцем у виска и подхожу к окну. Он идёт за мной.
— Ты дурак, Михаил Викторович, причём полный. Она же мне как сестра. Неужели не понятно?
— Сестра тебе Инна. А Оленька — хорошая знакомая. А что, ты сейчас свободен. Снова в роли холостяка. Почему бы и нет? — продолжает друг меня злить.
— Нет. И точка. И тебе не дам ей сердце разбить. Хватит, и так настрадалась она бедная. Ты помнишь, что с ней творилось год назад. Я так до конца и не понял, кто её из этого состояния вытащил.
— Да помню я… Как вспомню, так жутко становится. Кто вытащил, говоришь? Мне и самому интересно. По её словам, какая-то волшебная фея просто. Резко появилась и резко исцелила.
— Мне бы сейчас… такую волшебную фею, — задумчиво вздыхаю я.