Закинув ноутбук и всё лишнее снаряжение за ближайший камень, — астронавты всё равно не отойдут так далеко от места работ, — я активировал телепорт, чтобы вернуться на Землю, и…
И…
Какого?
Вместо того, чтобы телепортировать меня на Землю, устройство передавало мне в мысли целый каскад сообщений об ошибках. Суть которых сводилась к тому, что прыгать на Землю слишком опасно из-за того, что ближайшая возможная точка выхода слишком далеко от известных локаций. Своеобразная защита от дурака. Когда я не смог телепортироваться внутрь Пентагона во время его штурма Орденом, меня выкинуло снаружи, потому что это место было в базе устройства как возможная безопасная точка выхода. То же самое должно было случиться и сейчас. То есть если бы дело было в собственной защите Пентагона, меня выкинуло бы где-то рядом или хотя бы у себя дома. А то, что устройство в принципе отказалось работать, значит, что на всей Земле и её окрестностях не нашлось ни единой доступной точки. Точнее, что все отмеченные в базе данных безопасные координаты недоступны.
Хрень какая-то. Такого просто не может быть!
Впрочем, удивлялся и отрицал происходящее я уже на обратном пути.
Что ж, Земля всё ещё на месте, я её вижу (пусть пока лишь как маленькую точку), что уже можно считать хорошим знаком. По крайней мере, планета ещё не уничтожена… а то мало ли.
Пару минут и двадцать миллионов километров спустя я почувствовал первую странность. Что-то было не так с пространством, окружавшим планету. Это не было похоже на искажение от гравитации, с которым я уже привык иметь дело, просто… как будто мелкая рябь или помехи. Наверное, так чувствуется антителепортационное поле, и чем ближе я подлетал к дому, тем отчётливее становилось это ощущение. Будучи в гравитационной тени Земли, я этого мог просто не замечать (когда был в зоне действия такого же поля в Пентагоне), но сейчас оно было вполне хорошо различимо.
Но кто мог поставить такое поле на всю Землю разом? Орден? Флаксанцы? Вилтрумиты? Каждый следующий вариант хуже предыдущего…
Сесил написал про вторжение. Навевает нехорошие подозрения. Флаксанцам такое, наверное, было бы под силу, но с какой стати им это делать? Теоретически, если бы кто-нибудь (Бессмертный, например) захватил власть сразу после моего отбытия, этих семи-восьми лет вполне хватило бы на подготовку полномасштабного вторжения и постройку настолько мощных генераторов пространственных помех, но всё ещё верится с трудом. Они ведь понимают, что я буду очень, очень, очень зол, если выяснится, что это действительно повторная попытка К’флаксана захватить Землю. А каковы последствия моей злости, там знают все.
Уже на подлёте к планете я стал притормаживать. Не хотелось бы врезаться в какой-нибудь спутник на околосветовой скорости. Тем более я прямо чувствовал, что с каждой секундой поддерживать столь высокую скорость в выбранном направлении становится опасно. В голове нарастало ощущение тревоги, словно какое-то чутье на препятствия. В другой момент я бы призадумался над этим явлением, но сейчас было не до того.
Я уже видел, а главное — чувствовал корабли вторженцев, особенно их флагман, который и генерировал помехи. Хорошие новости — это не флаксанцы. Плохие — их реально много. Прям дохренища. На весь К’флаксан не наберётся столько боевых кораблей, сколько сейчас зависло в небе и ближнем космическом пространстве Земли!
Голосовая связь с Сесилом восстановилась, только когда я спустился в термосферу планеты. Видимо, пришельцы выбили значительную часть спутников, раз даже у Агентства начались перебои со связью.
— … Непобедимый?! Непобедимый! — заорал мне в ухо Стэдман. — Слышишь меня? Вашу ж мать, мне нужна связь!
— На месте, — обрадовал старика я. — Даже на неделю вас оставить нельзя. Какого чёрта у вас тут творится?
— Наконец-то, — в сердцах воскликнул Сесил и только после этого переключился на существенные вопросы. — Пришельцы. Понятия не имеем, кто и откуда. Они просто вывалились из порталов прямо у нас над головами. Ничего сверхъестественного пока не применяли, но их слишком много, если не сделать что-то сейчас же, это затянется на часы и будет стоить миллионы жизней.
— Дальше можешь не говорить, — я и без того уже присматривался к здоровенному — несколько километров длиной — кораблю, от которого исходили пространственные помехи. — Я разберусь с их флагманом. Что с мамой?
— Эвакуировали, она у нас, — это всё, что мне нужно было знать.
Чёрт подери, я надеялся, что мне никогда вновь не придётся повторять то, что случилось во флаксанском измерении. Я не хочу быть массовым убийцей с кровью целых наций на руках. Но что ещё мне остаётся?
Когда кто-то приходит в твой дом с войной, ты отвечаешь ему сторицей. Иначе никак. А Земля, что бы ни говорил отец, — мой дом, и я буду защищать её от кого угодно.
Мимо Бой-Бабы и какого-то летающего негра в желтом костюме (кажется, том самом, с солнечными батареями, который мне пытался при первой встрече подсунуть Артур), что безнадёжно пытались прорваться по тому же пути, я пронёсся, не замедлившись ни на секунду. Никто из них, — ни союзники, ни враги, — даже не успели толком среагировать на моё появление.
Раскалённый воздух привычно обжигал руки, но теперь меня это вообще не волновало, я чувствовал свои пределы и как с каждым разом они отодвигаются всё дальше и дальше. Скорость, от которой во время битвы за Нью-Йорк мои руки покрывались ожогами, теперь была вполне комфортной. Чего нельзя было сказать о моих противниках.
Обычные…
Именно так я мог бы их охарактеризовать.
Судя по всему, они примерно на том же технологическом уровне, что и флаксанцы, но их тут намного больше. Настолько, что они смогли позволить себе высадиться с боем практически во всех крупных городах мира. Как будто они сюда всей цивилизацией припёрлись… Судя по всему, если бы не засилье всяких сверхсуществ на Земле, преимущества в военной технике и численности этим розовым хватило бы, чтобы захватить планету в течение нескольких часов. Но, на их несчастье, у Земли полно талантливых защитников, и один из них настоящий вилтрумит — ужасный сюрприз для каждого захватчика.
Всё, что попадалось на моём пути, просто испарялось, превращалось в молекулярную пыль. У этих ребят не нашлось ни материалов, ни бойцов, способных противостоять вилтрумитской мощи.
Единственная проблема в том, что такими темпами я могу потратить часы, истребляя их технику и солдат, прежде чем это даст какой-то результат. Нужно наглядно продемонстрировать им эту подавляющую мощь. Направить её не на рядовых солдат, а в самое сердце их армии. Благо у меня есть ориентир — их флагманский корабль и та штука, которая производит пространственные помехи.
Обшивка и броня вражеского корабля не стали для меня препятствием, как и что-то вроде многослойного кинетического барьера, соприкосновение с которым я почувствовал за мгновение до того, как попасть внутрь.
Я просто использовал собственное тело как снаряд. Коридоры, каюты, казармы, арсеналы и испуганные розовые лица калейдоскопом замельтешили перед глазами. Ничто не могло остановить или хотя бы замедлить меня. Единственным препятствием могли стать размеры корабля. Без чувства пространства и зияющего в нём подобно маяку во тьме источника нестабильности я мог бы долго блуждать в чреве этого Левиафана.
Цели я достиг внезапно. Просто пролетая через очередное помещение, понять предназначение которого на такой скорости было попросту невозможно, я вдруг перестал чувствовать воздействие на ткань мирозданья.
Резко затормозив, оглядываюсь назад на последствия своих деяний.
Через оплавленную переборку — я угадал прямо в дверь — виднелось огромное помещение с чем-то вроде футуристического реактора будущего, каким его изобразили бы в научно-фантастическом фильме или игре. Устройство занимало примерно треть ангара и имело сферическую форму, со множеством опор-трубок, подведённых со всех сторон. Некоторые из них были прозрачными, и по ним протекала жидкость, вероятно, охлаждающая. Очевидно, это был тот самый генератор пространственной ряби, что помешала мне телепортироваться на Землю сразу. А в самом его центре зияло сквозное отверстие, которое я оставил собственным телом.