Онемевшие пальцы с неохотой и хрустом (благо звук шёл не от моих костей, а от поломавшихся перчаток костюма) отлепились от поверхности так и не прекратившего пульсировать реактора, и я бросился прочь прямо сквозь вязкий металлический кисель.
Свобода!
Космос, такой родной и приятный… и Земля, окружённая роем спешно ретирующихся пришельцев. Правильно, уёбывайте нахуй, пока я добрый…
Я оглянулся назад, на деяние рук своих.
Однако…
Флагман вражеской армии окончательно превратился во что-то вроде маленькой и очень неправильной звезды с поверхностью из бурлящего раскалённого металла. И это было поразительно красиво… как если бы кто-то уменьшил Солнце до размеров небольшого острова. А если запустить этой штукой в скопление кораблей пришельцев или вообще в один из их порталов… Если они решат развернуться, так и сделаю, а пока пусть болтается на орбите в качестве нового спутника Земли.
— На секунду я начал за тебя волноваться… — снова ожил наушник облегчённым голосом Сесила.
— Я тоже… — ничего дебильно-пафосного или остроумного в голову не пришло, и просто сказал что думал.
Убедившись, что сражение действительно закончилось и пришельцам не требуется дополнительная мотивация, чтобы покинуть околоземное пространство, я устремился вниз — проверить, как обстоят дела у друзей, родни и в целом пострадавших.
На удивление, жертв оказалось не так много, как я думал изначально. То есть счёт погибших, как вскоре поведал мне Сесил, по всему миру уже шёл на сотни тысяч, но, скорее всего, окончательное число не достигнет даже полумиллиона. Что всё ещё чертовски много, но флаксанцы, к примеру, в одном только Нью-Йорке перебили и угнали в рабство в десять раз больше народу. Эти розовые вообще не трогали мирное население, а пытались бить именно по военной инфраструктуре, объектам связи и командным центрам. В результате чего доля мирного населения среди погибших была не слишком значительной. Они, конечно, были (например, на улицу Евы угодило сразу несколько снарядов, причём один прямо в её дом, а другой в дом соседей через дорогу), но это то, что у нас в Америке называется collateral damage — сопутствующий ущерб. Ну или «лес рубят — щепки летят» на более русский манер.
Большинству же удалось просто отсидеться у себя в подвалах и домах. Среди моих близких и друзей вообще ни одного погибшего! Мама, как и говорил Сесил, переждала нападение в штабе Агентства, Уил и остальные ребята из школы просидели сражение у себя в домах. Даже родители Евы выжили, несмотря на прямое попадание случайной ракеты, так как Ева перед тем, как со своими братьями и сёстрами выйти на улицы, наколдовала им натуральный бункер в подвале дома.
Так что, убедившись, что спасать мир больше не требуется, я отправился обратно на Марс, где в неведении о случившейся дома войне всё ещё трудились американские астронавты.
*** США. Морской порт Нью-Йорка и Нью-Джерси ***
— Это вторжение действительно разрушительное, — присвистнул Леви, оценив уже наполовину затонувший катер его соседа по причалу. — Повезло нам, что Непобедимый так быстро разобрался с пришельцами…
Они уже полчаса добирались от Таймс-Сквер до склада в порту на его минивэне, попутно просматривая новости через закреплённый на приборной панели планшет.
— Этот пацан… — недовольно отозвался Леви. — У нас его тоже любили, а потом он, вдруг, решил захватить планету вместе со своим папашей Вездесущим.
— Я ведь тебе уже говорил, — с усталостью парировал его собеседник. — В каждом измерении по-разному. Наш Вездесущий погиб, сражаясь со злодеями, неделю назад, а Непобедимый работает на правительство и отражает уже не первое нападение пришельцев. У нас никто даже не слышал о том, чтобы Омнимен пытался захватить Землю!
— Разве это не ещё страшнее? Он может начать в любой момент! Что если он сам убил собственного отца, чтобы оставить Землю только себе одному? А ведь Омнимен был сильнейшим…
— У тебя паранойя, — покачал головой Леви, останавливая машину возле ничем не примечательного склада на причале. — В любом случае, вылезай, мы на месте.
— А где мы вообще? — спросил, озираясь по сторонам, другой Ангстром, покидая машину.
— Ты правда не узнаёшь это место? — удивился местный. — До сих пор удивляюсь, как иногда различаются параллельные жизни… просто у большинства из нас жизненный опыт оказывается более схож друг с другом.
Они прошли в дверь выглядящего заброшенным склада, затем минуту брели по плохо освещённому пыльному коридору, потом свернули в другой, уже с нормальным освещением, и в итоге оказались перед металлической стеной с мощной дверью, как в бункере.
— Большинства из нас? — насторожился иномирец.
— Прости за эту скрытность, сейчас ты сам увидишь всё своими глазами. После тебя, — с предвкушающей улыбкой Леви разблокировал электронный замок. — Леви Ангстром, знакомься, Ангстромы Леви.
В просторном ангаре, открывшемся его взору, за игрой в карты, шахматы, чтением газет или просто разговорами убивали время сразу несколько десятков чернокожих мужчин. Они носили разные причёски и одежду, кто-то был постарше и уже с сединой, кто-то помладше, парочка даже не отрастила ещё бород, у некоторых имелись кибернетические протезы, другие же выглядели так, словно их только что доставили с Дикого Запада, но одно было неизменно и понятно с первого взгляда — каждый из них был Ангстромом Леви.
*** И снова Марс ***
Да вы издеваетесь!
Вместо спокойного завершения миссии со скучным наблюдением за работой астронавтов и залипанием в свой ноут я получил это! Разбросанные инструменты, пустой шаттл и ни одного грёбанного человека на Марсе!
Меня не было всего-то часик, а эти уже успели куда-то проебаться, как будто НАСА нанимали на эту миссию не профессиональных американских астронавтов, а русских срочников.
А это ещё что?
На марсианском песке рядом с уголковым отражателем (вроде тех, что мы установили на Луне) вперемешку со следами от скафандров и оборудования виднелись отпечатки каких-то то ли кривых копыт, то ли лап очень большой ящерицы с огромными когтями… Такого коня у астронавтов точно не было. Значит, марсиане всё-таки вылезли из своих нор, чтобы поприветствовать земную делегацию…
Это плохо. Очень, очень плохо.
Местные — народ весьма недружелюбный и при этом не обделённый сверхспособностями. Правда, неизвестно, насколько тот уровень сил, который показывал Марсианин, свойственен для всего его вида, но то, что все они являются морфами, известно наверняка. Никто из НАСА не говорил об этом вслух, но, скорее всего, именно их присутствие на планете было одной из основных причин для моего найма. Проследить, чтобы местные не начали быковать на понаехавших. И я с этой задачей, получается, не справился.
Вообще марсиане — интересный народ. Насколько я помню, нашего Марсианина, который из Защитников, тут не особо жаловали, даже ненавидели. Что-то там с местной политикой и угнетениями, я уже не помню деталей, вроде Марсианин создал на Марсе какое-то либеральное движение, за что был подвергнут гонениям и оказался вынужден бежать с родины на Землю. В общем, типичный неудавшийся оппозиционер, за тем лишь исключением, что он был настоящей идейной оппозицией и извне его никто, насколько я знаю, не спонсировал. Местной власти он был неугоден настолько, что никто даже не пожелал забрать тело или просто явиться на похороны, хотя Агентство пыталось, в качестве жеста доброй воли, связаться с ними по этому вопросу.
Суровость марсианского народа обуславливалась и компенсировалась условиями их жизни. Из-за особенностей планеты марсианам пришлось стать сильными, и из-за них же их цивилизация полностью сосредоточена под поверхностью планеты. Это позволяло Земле проводить относительно успешные миссии по изучению планеты, хотя несколько случаев вандализма, когда марсоходы привлекали внимание местных, всё же имели место.
Недолгая игра в следопыта (благо ящерка была крупной и натоптала знатно) привела меня к довольно очевидному спуску под поверхность. Нужно было просто подцепить металлическую плиту вместе с прилепленным к ней слоем марсианского грунта и под скрежет ломаемых креплений поднять её.