Она сунула деньги в тот же карман, куда ранее положила фото, и, взяв документы и ключи, подняла глаза на Мака. Его лицо казалось ей слегка расплывчатым красноватым пятном, но внутренним зрением она прекрасно видела набежавшие тени на его глаза. Он переживал за неё, пусть и не показывал это внешне.
- Все будет хорошо, Мак, - произнесла она, хотя обычной уверенности в её голосе не было.
Глава 2
- Он уехал? Ты уверен в этом? – в большом кресле, чуть в стороне от блеклого подрагивающего света горящих в подсвечнике свечей, сидел мужчина. Тусклый свет бросал причудливые тени на его крупную фигуру и угол обшарпанной стены.
- Да, - стоявший около металлических дверей бесплотный дух очень высокого мужчины сделал несколько шагов в сторону кресла. - Я сам лично проводил его из города.
- И он не заметил тебя?
- Он – ищейка, Аэрон. Он меня почувствовал.
- Ты иногда присваиваешь существам те способности, которых у них нет.
Димитрий вздохнул. Он подошёл к небольшому столику в углу комнаты и внимательно присмотрелся к графину, наполненному тёмно-красной жидкостью.
- Кровь или вино?
- Демоны не пьют человеческую кровь. По крайней мере фактически.
- Но ты на четверть вампир.
- А ты вампир на половину.
Димитрий вскинул руку, признавая поражение.
- Среди Иных возникают беспокойства.
Аэрон хрипло рассмеялся. Ему было плевать на всех существ мира. Он всегда был сам по себе. С того самого момента, когда Совет отвернулся от него. Уже больше века Аэрон Конди считал себя проклятым. Он помнил тот день, когда с дуру понадеялся на справедливость Совета. Решись он тогда взять всё в свои руки до того, как пошёл к этим мерзавцам, он наверняка бы смог спасти её. Как всегда, при воспоминании об этой ни в чём не повинной девушке и её ещё не родившейся дочери, Аэрон с яростью сжал кулаки. Если до этого момента он, полукровка, рожденный от отца демона и матери ангела, не считал себя проклятым, то сейчас мог с уверенностью таковым себя назвать. Совет лишил его пусть иллюзорной, но все же надежды на счастье. Это нерождённое ещё дитя была бы его парой. И они могли бы быть…
- А когда среди них не было беспокойств? Димитрий, ты прекрасно знаешь, мне совершенно плевать на всех них и на их чёртову политику. Пусть они хоть переубивают друг друга. Пусть наконец-то уже придут в движение эти повстанцы во главе с монстром, которого они все так бояться, и уничтожат мир. Ты думаешь, мне доставляет такое удовольствие находиться здесь? Эти никчёмные вампирчики постоянно наслаждаются своей «победой» надо мной. Я хочу, чтобы Совет оставил меня в покое. Чтобы я, наконец, смог уйти от сюда. Чтобы я смог и дальше спокойно жить.
- Существовать, Рон. Я твой друг, и никто кроме меня не скажет тебе правду в лицо. Ты не живешь, ты – существуешь. Если тебе так хреново, почему же ты не покончишь со всем этим одним махом? Отруби себе голову. Или воткни кол в своё сердце. Я не знаю, что там тебя может убить.
- Инстинкты сильнее меня. Я пытался. Боги видят, что пытался, - мужчина устало прикрыл рукой глаза. – Мне всё до чертиков надоело. Я отсижусь здесь еще пару месяцев, до той поры, когда, наконец, Совет сдастся и отправится на поиски другого претендента.
- И что дальше?
- Выйду отсюда и займусь тем же, чем занимался до этого.
- Удовлетворением своих инстинктов? Я всегда считал, что ты выше этого.
Аэрон внимательно посмотрел на своего собеседника.
- Когда ты испытаешь хоть часть того, что… - он запнулся. – Ты живешь одной мыслью о том, что настанет день, когда сможешь встретить свою пару. Хоть на минуту представь себе, что этот день никогда не настанет. Тогда ты, возможно, испытаешь лишь десятую часть того, что испытываю я. Но я не просто представляю себе это, я отлично знаю, что обречён на вечное одиночество. Ещё пару лет, Димитрий, и тебе придется запереть меня в мои же собственные темницы, потому что я стану одним из тех неуправляемых монстров, которых поглотила Тьма.
Димитрий опустил голову. Всё, что говорил сейчас его друг, было реально. Он и сам уже начинал частенько задумываться над таким исходом событий. Вопросом здесь было только время – сколько еще Аэрон может сдерживать своё сознание? Насколько его дух окажется сильным?