Резкий окрик и вновь удар ногой. Препятствие на пути к наслаждению. На пути к ощущению Силы, бьющейся в её венах… Она бросилась на обидчика, готовая уничтожить его…. принести ему боль такую же, как он приносил ей, отказывая в удовольствии, что сейчас сворачивалось на полу.
Мощным энергетическим потоком её вновь снесло к дверям, которые почти в то же мгновение распахнулись, впуская двое крупных мужчин в чёрном.
Едва она вновь толчком оказалась на четвереньках, её подхватили под руки с обеих сторон эти двое мужчин. Чёткий приказ унести в подземелье перечеркнул её статус «фаворитки».
Сабрина рычала, вырывалась, не отдавая себе отчёта в том, что происходило вокруг, её глаза не отрывались от вожделенной, пролитой на полу крови.
Те немногие слуги, вышколенные настолько, что сейчас были словно тени, ставшие свидетелями этого, отворачивались. Они знали, что Сабрина перестала быть Его «любимой игрушкой» довольно давно. Просто их Хозяин был очень терпелив к тем, кто еще совсем недавно приносил ему радость. И, если бы Сабрина научилась вести себя тихо и мирно, ей удалось бы прожить относительно спокойную жизнь в этом доме. Но жажда Его пьянящей крови оказалась гораздо сильнее здравого рассудка.
Её бросили на какой-то влажный топчан в углу темной комнаты, и сквозь затуманенное наркотическим дурманом сознание до неё донесся лязг металла, когда слуга запирал за собой дверь.
Спустя несколько часов ей стало казаться, что стены сдвигаются на неё. Дикая боль по всему телу заставляла выворачивать суставы под неестественным углом. То, что осталось от некогда ухоженных ноготков, теперь скребло каменную кладку в попытке остановить стены.
Спустя несколько дней зубы её искрошились, когда она скрипела ими от боли, вокруг глаз запеклась кровь от того, что она сама пыталась выковырять себе белки.
Время потеряло для неё смысл. Она едва ли понимала, кто она и где находится. Наркотическая агония от передозировки Древней Крови сводила её с ума.
Он был единственным, кто слышал все её крики и чувствовал её адские мучения. Но он знал, что она не умрет. От Его крови умереть было невозможно. Однако даже он был вынужден признаться самому себе, что лучше бы ей умереть, чем терпеть подобные страдания.
Он не мог позволить ей умереть. Её смерть означала бы крах всего того, к чему он так долго шёл. Крах его могущества.
Она должна была ему. За все, что Он дал ей, она должна была родить Ему сына. Только поэтому Сабрина до сих пор оставалась живой, и только поэтому спустя несколько часов он велел привезти к ней в камеру того, кто сможет не только помочь ей пережить это время, но и сделает Его ребенка гораздо сильнее.
О, Он считал себя не просто умным, а действительно гениальным. Его план сработал почти идеально. Оставалось пережить всего пару месяцев до того момента, когда уже можно будет извлекать из нее ребенка и не переживать, что Его сын не сможет выжить. Всего лишь пару месяцев.
Он слегка откинулся в своем огромном кресле, закинув ногу на ногу. Его левая рука лениво поигрывала ножкой бокала с кроваво-красной жидкостью. На бросаемых от зажжённого камина бликов красиво переливался яркий рубин в Его перстне.
Она пила кровь, вливающуюся в её горло с жадностью изголодавшегося зверя. С десятым глотком в её голове начинало проясняться, а к тому времени, когда кто-то с силой выдернул из её рук истекающее кровью запястье, она уже была в полном сознании.
Сабрина с трудом разлепила слипшиеся веки. Боли в теле не было, но она знала, что это временный эффект. Если после этого раза ей опять вовремя не дадут кровь, страдания будут намного хуже.
- Ты как?
Девушка провела кончиком языка по стертым наполовину зубам и посмотрела туда, откуда донесся старческий голос.
Мужчина, сидящий на полу в другом углу камеры, был прикован цепями к стене. Хотя, на её взгляд, цепи были лишними – он и так казался настолько слабым, что едва ли смог бы сделать хоть одно движение, не обратившись в прах.
- Не надо ошибаться во мне, дорогая. То, что мы видим, не всегда то, что есть в действительности.