Димитрий кивнул:
- Когда ты коснулась меня у входа в клуб, я думал, что мою голову разрывают на части. Довольно неприятное ощущение. Однако, у меня головная боль прошла почти мгновенно.
- Я предполагала, что теоретически именно так и произойдет – чем сильнее Иной, тем меньше вреда я могу ему принести.
- Как много нюансов у твоего дара?
- Этого не смог узнать даже Аласдэр, - развела она руками. – Или не успел.
- А сейчас? У тебя опять головные боли?
- Вот мы и подошли к самому интересному вопросу. Едва я переступила порог кабинета – боль ушла. Изначально я даже подумала, что здесь хранятся артефакты, блокирующие любое проявление силы и...
- Здесь нет ничего подобного. Полог тишины и полог ментальной прослушки. Это всё.
- Да, я уже поняла это. Так как ауру твою я прекрасно вижу, даже могу считывать некоторые твои эмоции – то, что я обычно делаю неосознанно. Но боли нет.
- Тогда что у тебя было с лицом, когда ты протягивала мне руку?
Значит, все же понял по выражению ее лица. Странно, обычно Эвиана не позволяла своим эмоциям отражаться на лице – Асладэр ненавидел это. Идеальное существо, которое могло быть рядом с ним, было бесстрастное и безэмоциональное, хотя к самому старику это никогда не относился.
- Я... не знаю... - оборотень что, рассчитывает, что она вот так вот выложит все свои карты на стол?
- Я не обладаю даром эмпата, но даже я понимаю, что ты лжешь, – хмыкнул Димитрий. – Не важно, разберемся с этим позже. Боль, что ты сможешь сейчас передать мне, я уничтожу еще быстрее, чем в прошлый раз – ведь теперь я знаю, чего мне ожидать. А за дверью у нас стоят несколько Ассасинов, лучшие из лучших воинов-телохранителей. Не советую тебе проворачивать какой-нибудь финт. Ты понимаешь меня или продемонстрировать наглядно, что я могу сделать, когда злюсь?
- Я поняла тебя, волчара. Не стоит пытаться запугивать меня. Разве я не сказала, что готова дать тебе свою кровь, чтобы ты убедился в моем родстве с Древним? И я дала слово, что не буду использовать свой дар.
Димитрий резко дернул ее за руку, задирая рукав почти до предплечья. Ловким движением он перетянул жгутом из коробки у нее в районе локтя и, не медля, воткнул иглу в хорошо просматривающуюся вену. Эвиана только издала едва слышный звук сквозь зубы, чем-то напоминающий шипенье. Буквально несколько секунд и все было кончено. Игла была сняла со шприца, а капля крови из него оправилась на язык оборотню. При этом он не сводил с девушки напряженного взгляда.
Эви чуть ли не физически ощущала, как текут секунды. Одна, вторая, третья, четвертая....А тот, кто был напротив нее вновь молчал, буквально подавляя этим. Обстановка нагнеталась. Ей внезапно пришла мысль, что, как бы это было бы невероятно, возможно, Аласдэр обманул ее. Возможно все, на чем она росла, было ложью. Со старика станется придумать какой-то коварный план. Он держал ее взаперти с определенной, одному только ему известной целью, и этого не скрывал. Может ли быть, что и россказни о том, что Искандер – ее отец и желает ей смерти, - были придуманы с этой же целью? С целью подставить ее? Передать Аэрону Конди? Но зачем? Что ему было нужно от нее, для чего это было все...
- Невероятно, - в улыбке Димитрия сверкнули белоснежные ровные клыки, а некогда янтарные глаза приобрели красноватый оттенок. – Ты действительно дочь Древного. Алсадэру, сучьему потроху, удалось-таки всех нагнуть. Ха! Да он, черт его дери, всех нас поимел! Если бы он не сдох, Аэрон после подобного известия самолично растерзал бы его на части! Проклятый ублюдок!
Пружинисто поднявшись на ноги, оборотень некрасиво протёр ладонью по подбородку, словно пытаясь стереть любое воспоминание о том, что пробовал ее кровь.
- Неправильный эмпат Двадцать три года воспитывавшаяся Аласдэром, скрытая от всех Иных, от Искандера, от Совета! Подумать только! Как ему удалось? Ублюдок действительно был невероятно хитёр!
Эвиана, почувствовавшая облегчение от слов оборотня, слегка нахмурилась. Да, Аласдэр никогда не был примером для подражания, его воспитание оставляло желать лучшего, но он был единственным, кто спас ее, единственным, кто оберегал и предоставлял кров, пусть и делал это несколько своеобразно.