- Но иные зло! - Вдруг выплюнул Женька. - Или не такое уж и зло, а так, повод хороший. - Процедил он, словно только сейчас до него дошла истина.
- Зриш в корень, малец. Мы тайное оружие империи. - Криво улыбнулся наставник, будто заранее признавая, что проиграл. А это оказался именно он. - Итак, запомните, я Соколов Аким Игнатьевич, ваш наставник. - После этих слов Сашка, стоящий рядом подобрался. - Обращаться ко мне "наставник Соколов". Пойдёмте, проведу для вас небольшую экскурсию, чтобы не заблудились, а потом в ощежитие, по пути объясню правила лицея. К механизмам вас допустят еще не скоро, только тогда, когда всплески силы контролировать научитесь. И поэтому первым делом идём в подвалы.
Глава 2 Императрица
Глава 2. Императрица
Императорский дворец, утопающий в золотых и багряных оттенках поздней осени, потрясающе красив в это время года. Он выглядит величественно и одновременно немного мрачно — несмотря на то, что его высокие стены выстроены из белого камня, а узкие арочные окна, выполненные из тончайшего прозрачного стекла, отражают серое, затянутое тучами небо.
Вокруг дворца раскинулись ухоженные сады; пока ещё цветут любимые хризантемы её величества Ольги. Опавшие листья шуршат под ногами, создавая чарующую мелодию осени и наполняя воздух пряной осенней свежестью, а лёгкий ветерок приносит запах дождя, который вот‑вот обрушится на Петергоф.
Внутри дворца царит атмосфера величия и строгости. Холодные коридоры, выложенные серым мрамором, не глушат шагов — гулкое эхо разносит их всё дальше. Высокие потолки украшены изысканными лепнинами и причудливо расписаны позолотой. Стены коридоров обрамлены картинами, изображающими важные моменты истории, а мягкий свет, пробивающийся сквозь окна, придаёт помещению таинственность.
Генерал‑прокурор Афанасий Витольдович Куприн шёл бодро и думал о том, что наконец‑то освободилось место действительного тайного советника. Канцлер Черкасский сглупил. По лицу Афанасия пробежала судорога. «Был бы у меня такой сын, я бы его первого притащил в управление, а не скрывал! Идиот!» Если быть откровенным, Афанасий завидовал Черкасскому — впрочем, он всем им завидовал и люто ненавидел. А она… хотела только иных.
Императорский кабинет, в который так спешил генерал‑прокурор, находился в глубине дворца и всегда поражал Афанасия своей роскошью и одновременно строгим стилем. Высокие потолки украшены золотыми деталями, а массивный, совершенно не женский дубовый стол занимает центральное место в комнате.
Императрица, сидящая за массивным столом в своём кабинете, выглядит внушительно и строго. Её лицо обрамляют тёмные волосы, собранные в аккуратный пучок, а на голове красуется малая корона, символизирующая её статус. Платье, которое она носит, выполнено из тяжёлой ткани — генерал‑прокурор в тряпках не особо разбирался — тёмного цвета, с длинными рукавами и высоким воротником, подчёркивающим её строгость и пока ещё молодость.
Пронзительные, холодные синие глаза, сверкающие, как ледяные осколки, внимательно изучают дела, присланные Соколовым. Высокие острые скулы придают её лицу строгий и надменный вид. Она худощава до болезненности — того и гляди сломается. «И как только двоих детей родила? В чём только душа держится?» — Афанасий всегда задавался этим вопросом, глядя на Ольгу Ильиничну.
В уголках глаз уже не первый год залегли морщинки, свидетельствующие о переживаниях и заботах, а губы изогнуты в скорбной складке, словно она постоянно находится в состоянии глубоких раздумий. Взгляд императрицы сосредоточен на одном из трёх дел, присланных из Нарьян‑Марского лицея, и на её лице читается недовольство. Она хмурится, а губы сжаты в тонкую линию — это выдаёт внутреннее раздражение и решимость разобраться с вопросами, требующими её внимания. Тихо шелестят переворачиваемые страницы, и на правой руке, словив солнечного зайчика, засиял перстень с императорским гербом: медведь, стоящий на задних лапах и держащий в передних лапах солнце. В этот момент она хмурится и злится, погружённая в мысли о делах, которые требуют её решения.
Афанасий молчит. В её присутствии лучше молчать, пока не дадут позволения говорить. И он молчит, только смотрит на неё, пытаясь понять, чего же она хочет.
— Афанасий Витольдович, ты как всегда вовремя, — не поднимая глаз от дела, проговорила императрица глубоким, обволакивающим голосом. — Чем порадуешь? — всё так же, не поднимая глаз, спросила она.
— Северяне зашевелились, — сглотнув внезапно вставший в горле ком, проговорил Афанасий. К ней он испытывал неоднозначные чувства — это было что‑то вроде любви и ненависти одновременно. Но служил преданно — не ей, а родине. — Участились прибрежные стычки на Азове.