Роман поморщился и сделал знак одному из своих людей подобрать отвоеванные сокровища.
— Они вас не спасут, — заметил Высший. — Вы не сможете прожить без господина. Некому будет поставить диагноз. К тому же вы будете медленно сходить с ума без радости послушания.
Роман ухмыльнулся.
— Нас теперь не так-то просто обмануть, товаби. Пока!
И они медленно, под прикрытием гамма-лазеров покинули лагерь. Никто не стал стрелять вслед. Им дали уйти.
Хоронили погибших. Шесть свежих холмиков выросли на границе лагеря и леса. Андрей вытер пот тыльной стороной кисти. Высшие и Иные занимались сейчас исследованием погибших тварей, и Андрею было бы очень любопытно на это посмотреть, но товаби приказал помогать могильщикам.
К концу вскрытия лиловых ежей он все-таки успел. Господин уже мыл руки.
«Интересное существо. Не растение и не животное. Скорее, и то и другое. Нижняя часть, похожая на моллюска, явно животное, хотя очень примитивное. Например, у него внешнее пищеварение. Верхняя — лиловый панцирь с иглами — растение, питающееся за счет животного. Когда моллюск жив, растение находится в полусонном состоянии и довольствуется малым, добывая жертвы для моллюска. Помнишь ту короткую иглу, что попала в Петра? Но когда моллюск слабеет или умирает, растение активизируется и расцветает теми самыми желтыми цветами с длинными иглами. Иглы попадают в какое-нибудь живое существо и прорастают в нем. Похоже, что так эта штука размножается».
— Назовем ее улитка Бекетова, — предложил Георг.
— Андрея Бекетова, — уточнил Сергей.
— Именем низшего ничего нельзя называть, — печально заметил сервент. — Низший — лишь продолжение своего господина.
Товаби улыбнулся.
— Ты все-таки зацепил ее из ГЛД, Андрей, когда вы с Георгом искали Владимира Георгиева. Поэтому она и расцвела. Боюсь, что там, в лесу, распустилось еще несколько мертвых тварей. Возможно, ты был прав, когда предложил ее сжечь. Но надо было понять, что это такое.
Прошло два дня. Утром в своих палатках нашли двух Иных. Они были мертвы. ГЛД. У границы лагеря лежал мертвый часовой — homo naturalis.
— Им не нужны жизни homo naturalis! — усмехнулся Высший.
Большинство дери погибших Иных еще ночью ушли к Роману Завадскому. Неизвестно, добровольно или нет. Осталось только пятеро. Товаби передал их Алексу.
— Похоже, это их тактика, — заметил тот. — Партизанская война. Интересно, они каждую ночь собираются убивать по Иному?
— Возможно, — медленно проговорил господин и взял Алекса под руку.
За эти дни товаби постарел и осунулся. Нос заострился, появились темные круги у глаз. Это было тем более странно, что никогда не наблюдалось раньше. Высшие не болеют и не подвержены старости. Андрей знал это слишком хорошо.
Сервент попытался увязаться за господином.
«Останься, — приказал тот. — Жди меня в палатке. У нас свои дела с Алексом».
Господина не было несколько часов. Уже вечером его принесли на носилках. Андрей бросился к нему.
«Товаби, что с вами?»
«Ничего страшного. Алекс сделал мне одну операцию».
На живот Сергея были наложены бинты.
«Что за операцию?»
Впрочем, Андрей догадывался, что за операцию, и господин понял это.
«Да, это связано с моим ранением».
«Почему так долго? Разве это такая сложная операция?»
«Сначала на моих глазах Алекс прооперировал двух своих дери, которые тоже были ранены. Одного мы, к сожалению, потеряли. Эти желтые цветы прекрасно прорастают в живом теле, и удалить все корни очень трудно. Второй жив».
«Но ведь иглы сразу были удалены!»
«Не в иглах дело. Игла — только переносчик. Споры остаются в теле».
«А противоядие?»
«Противоядие здесь ни при чем. Оно только нейтрализует действие яда, убивающего мозг, но не убивает споры».
«Но теперь-то все будет в порядке, товаби?»
«Будем надеяться. Сейчас мне нужна твоя помощь. Принеси мне архив Завадского. Пластиковая коробка с магнитными карточками. Должна быть в его палатке».
Коробка оказалась на месте.
Господин выбрал две карточки и начал читать.
«Товаби, а что это такое? Если, конечно, мне можно это знать».
«Думаю, что можно. Здесь сведения о всех дери Завадского и Иных, и сервентах, и homo naturalis. Геном, психотип, психологические особенности, биография, результаты всех сканирований в течение жизни, данные о проведенных психокоррекциях и так далее».
«Товаби, на меня тоже есть такая карточка?»
«Разумеется, только в моем архиве».
«А что там?»
«Потом как-нибудь. Сейчас меня интересуют вот эти две карточки: карточка Романа Завадского, вот эта, в красном футляре, и карточка Глеба Генина. Надо понять, что движет первым и что двигало вторым».