— А ваш наследник тоже участвует в совете?
— Йозеф? Конечно. Умный мальчик.
— Да? А вы знаете, этот ваш «бич Храма» вполне можно синтезировать.
— Ну и что?
— Сколько вам было лет, когда вы стали Императором?
— Около сорока.
— Значит Йозеф может надеяться на это только лет этак в шестьдесят.
— Самое оно.
— А он не мог захотеть приблизить этот счастливый момент?
— Попытаться убить меня? Никогда! Последует немедленная кара Пантократора. Мальчик не самоубийца.
— Вы в это верите?
— Я это знаю, господин Гримальди.
— Зачем тогда вам столько охраны?
Император улыбнулся.
— Ну, уж не от Йозефа. Существуют фанатики, сектанты, шпионы Директории. Они идут на смерть совершенно сознательно. Но им незачем скрывать следы преступления. Это бессмысленно.
— Пантократор всеведущ?
— Подозреваю, что да. По крайней мере, в рамках данного мира.
— А в чем еще проявляется его власть?
— Большинство высших чиновников обоих государств — ставленники Храма и несут на себе печать Пантократора. Правда, Директория последнее время бунтует. Сейчас только один из Директоров — Избранный Пантократора. Но Пантократор не позволяет мне уничтожить Директорию. И не позволит. Его принцип — минимум два государства. Я оттяпал у Директоров слишком много территории в пылу погони за вашим кораблем. Впрочем, у меня были основания для подобной дерзости.
-..?
— Я не сомневался, что Директора попытаются овладеть вашей гамма-лазерной технологией. Просто в силу богоборчества, по крайней мере, двое из них проголосуют «за». И тогда Пантократор позволит мне далеко забраться.
— Гм… Причем здесь богоборчество?
— По моим сведениям гамма-лазеры являются одной из разновидностей ядерного оружия.
— Не совсем.
— Похоже на то. Иначе бы в Директории уже сменилось правительство.
Я недоуменно посмотрел на Дитриха.
— Ядерное оружие запрещено Пантократором. Именно поэтому я так поздно решился на восстановление технологии гамма-лазеров. Только, когда убедился, что Директоров не покарал Пантократор.
Темнело. За окном, на синем вечернем небе высыпали первые звезды. Странный рисунок незнакомых созвездий. Потянуло прохладой, свежим запахом весенних цветов.
Император встал, подошел к окну, облокотился на подоконник, повернулся вполоборота к нам. Высокий красивый человек. Темные волосы. Нос с горбинкой. Редкая рыбка на крючке у Пантократора! Я уже понял, где находится источник яда. Думаю, Тим тоже.
— Господин Гримальди, у вас не будет закурить?
— Нет!
Пасси. И все-таки пасси. Восемь десятых процента генов никуда не денешь. Их всего около одного процента — видоспецифичных генов пасси. И у Дитриха восемьдесят процентов из них. Что мы так с ним носимся? Я задумался. Как я, собственно, отношусь к Дитриху? Кем его считаю? С одной стороны почти равным. Все-таки и от Высшего в нем немало. Но гены пасси и Иного заставляют видеть в нем дери, о котором надо заботиться. Это происходит на подсознательном уровне. Неплохо устроился наш Император! Вероятно, низшие вполне искренне ему преданны. Харизма! И это за счет пассионарной части его натуры. Думаю, Пантократор долго выбирал сочетание генов, наиболее подходящее для Императора.
Раздался стук в дверь.
Дитрих обернулся.
— Да?
В щель просунулась голова охранника.
— К вам господин Поплавский, Сир.
— Пусть войдет.
— Добрый вечер, господа, — Тим был озабочен и решителен. — Сир, как вы себя чувствуете?
— Превосходно.
— Тогда вы выдержите небольшое медицинское обследование.
Мы с Тимом переглянулись и поняли друг друга без слов.
Яд «бич Храма» вырабатывали клетки печени Императора. Постоянно. Это не было похоже на генетический дефект. Скорее приобретенные изменения. Лет этак в семь. Добрый Господь Пантократор одной рукой давал яд, а другой противоядие. Правда, источник противоядия можно было дистанционно отключить в любой момент. С ядом сложнее. С этим можно было бороться исключительно путем пересадки печени. На такую крайнюю меру идти не хотелось. Решили восстановить детоксикационный имплантат. Только без ментального усилителя. Дитрих с нами согласился.
А еще через пару дней мы поставили ему еще один имплантат. Наш. Император колебался до последнего момента. Лишь очередное разочарование в милости Пантократора окончательно решило вопрос в нашу пользу. К концу недели Дитрих вернулся в Императорскую Резиденцию, и по радио передали, что он благополучно излечился от простуды.