Ник пытался найти работу, на которую не требуется разрешение. Воровать он не мог. Патологически. Только разводил руками. Иногда удавалось кому-нибудь что-нибудь починить. Техника была столь же старой и заезженной, как все здесь. И даже такой техники в трущобах было мало. А никто из приличных людей (даже homo naturalis) никогда не вызовет мастера из этого квартала. И Ник брался за любую работу. Хоть ассенизатором.
— Ты только бросай это дело, Кэт. Я заработаю. Нам хватит. Перебьемся как-нибудь.
Но Катя только отрицательно качала головой.
Так прошел сентябрь.
В начале октября в дверь постучали.
— Откройте, полиция!
— Здесь можно уйти по крышам, — прошептала Катя и схватила Ника за руку. — В окно!
Мокрые крыши отчаянно скользили под ногами. Старинные, с двумя скатами, крытые ржавым железом. В узком, как расщелина, переулке они спустились вниз по пожарной лестнице и бросились из города. Как можно дальше! Быстрее! На окраину, к лесу!
Только в лесу они позволили себе перевести дух. Потом медленно шли, взявшись за руки, шурша опавшими листьями, все дальше в глубину. Дождь кончился. В сумерках они развели костер и сели у огня.
— Как ты думаешь, мы сможем жить в лесу, как Костя Поплавский? — спросила она.
— Вряд ли, Кис, у нас нет его силы. Мы слишком привыкли к устроенной жизни и власти товаби. Товаби накормит, оденет, отведет за ручку в школу, потом в колледж, потом возьмет на работу, к себе же. Заболел? — Товаби вылечит. Случилось что-то? — Товаби защитит. Надо что-нибудь — попроси у товаби. От дома до носового платка. У тебя нет ничего своего. Даже своей воли. Наверное, все это придумали специально для того, чтобы мы остались вечными подростками, наполовину детьми. Так им безопаснее. Косте Поплавскому было легче. В его времена эта система еще не была настолько разработана. Но и его убили. У нас выбор между смертью от руки товаби и казнью после лесных скитаний. В первом случае есть шанс. Возможно, Христиан тебя помилует, чтобы окончательно не потерять меня. Шанс есть и во втором случае. Леса велики. И одному Богу известно, когда нас найдут. Думаю, шансы почти равны. Осталось только выбрать.
Двое сидели у костра и смотрели в огонь. Рядом в лес уходила осенняя тропа цвета запотевшего золота, и с деревьев медленно падали листья.
Уже под утро лес прорезали лучи фонарей. Одновременно. С нескольких сторон. Ник вскочил на ноги.
— Не с места! Вы арестованы.
Он печально посмотрел на Катю.
— Ну, вот за нас и сделали выбор.
6. Истар 1
Андрей вытянул вперед левую руку и сжал кулак. Потом взял нож.
— Надо дезинфицировать, — спокойно заметил Георг.
— Товаби никогда этого не делал.
— Товаби это не было нужно, Андрей.
— Ах, да! Конечно.
Они сидели у костра, на толстом бревне. Было холодно. Прямо перед ними шумел и плавно покачивался сумрачный сереброствольный лес с крупными сиреневыми листьями. А справа из-за далекого туманного озера поднималось ярко-алое солнце.
Он сунул нож в костер и отдернул руку. Слишком большое пламя.
— В воду, — посоветовал Георг.
Андрей бросил нож в котелок, висевший над костром, и почувствовал облегчение. Экзекуция откладывалась. Хоть на несколько минут.
— А теперь давай поговорим, Андрей. Ты собираешься совершить ужасную ошибку.
— Это я уже слышал.
— Но не услышал. Во-первых, это очень мучительно, и я ничем не смогу тебе помочь, даже снять боль.
— Рана будет маленькая.
— Дело не в ране. Имплантат — очень сложное устройство, и его удаление нарушит микросвязи с нейронами твоего тела. Дикая боль. В истории было два случая удаления низшими своих имплантатов. Первый закончился смертельным исходом. Второму homo naturalis повезло больше. Он смог добраться до своего ваби и попросить помощи.
— И его не казнили?
— Зачем? Он и так наказал себя столь жестоко, что ни один Иной никогда бы этого не сделал. Ему вшили новый имплантат. Больше попыток удаления не было. Он счастливо дожил свой век в покорности господину. Но тебе не приходится рассчитывать на счастливый исход. Даже, если ты будешь умолять меня о помощи, я ничего не смогу сделать. На этой проклятой планете мы стали худшими врачами, чем древние знахарки.
— Нет худа без добра. Зато вы стали никакими убийцами!
— Ты так думаешь? — поинтересовался Георг и загадочно улыбнулся.