Внутри Дейва все сжалось. Он физически ощущал испытываемую ею боль. Ответить ему помешали вышедшие из леса мужчины. Те самые, которых он видел в ночь своего обращения.
— Отойди от него, Мэй, — властно произнес один из них.
— Ты ведь обещал любить меня, — не сдавалась Мэй.
Она будто бы не замечала присутствия брата, ожидая ответа.
— Обещал. Пока бьется мое сердце, а оно больше не бьется, как ты уже заметила, — Дейв буквально выплюнул эти слова.
Издав какой-то невнятный звук, больше похожий на задушенный в зародыше крик, Мэй отпустила его и сделала шаг назад. Она отвернулась, но недостаточно быстро: Дейв успел увидеть серебристую слезинку, скатившуюся по ее скуле.
Он смотрел, как она идет навстречу мужчинам и злился. Все сильнее и сильнее. С каждым сделанным ею шагом Дейв понимал, что все его слова достигли цели, он причинил боль той, кого любил, вот только это не принесло ему ничего, кроме секундного удовлетворения, которое сейчас переросло в глухую ярость, лишь усилившуюся, когда один из мужчин, русоволосый и крепкий, подскочил к Мэй и обнял за плечи. Она не отстранилась и позволила ему увести себя с поляны. Дейв же, чувствуя какую-то непонятную слабость во всем теле, стоял на месте, не в силах сказать все то, что следовало.
— У меня только один вопрос. Как? — второй мужчина подошел к вампиру и внимательно оглядел с ног до головы. — У Хищника не бывает осечек.
— Ты, видимо, тот, кто оплатил мое фееричное убийство, верно? — глаза Дейва опасно потемнели.
— Именно. Чего не сделаешь ради благополучия любимой сестренки, — улыбнулся тот. — Признаюсь, волновался, что она вновь примется за старое, но ты, к моему удивлению, справился сам. Похвально.
— Убирайся, — рыкнул Дейв.
— Не смей мне указывать, падаль! Я чистокровный вампир! А ты ошибка моей сентиментальной и не очень умной сестрицы, решившей вдруг поиграть в любовь. Да я сверну тебе шею двумя пальцами.
— Неужели? — внезапно улыбнулся Дейв. — Покажешь?
— Дейв?! — испуганный оклик заставил всех обернуться.
Тесс, увидев вампира, говорящего с другом, казалось, окаменела в ужасе. Дейв заметил, как она ищет глазами Роба, но того почему-то не было… Почему так долго? Она напугана… Но в чем причина?
На все вопросы ответил сам вампир, являющийся причиной столь странного поведения девушки.
Мужчина сделал пару неуверенных шагов в ее сторону, протянув руки, и севшим от нахлынувших эмоций голосом произнес:
— Тесс… Любимая…
♡...21...♡
— Здравствуй, Сэм… — неживым, севшим голосом проговорила Тесс, молясь, чтобы все происходящее было неправдой.
Мысли в панике разбегались в стороны, не давая трезво принять решение. Она не помнила, когда испытывала нечто подобное тому ужасу, что окружал ее сейчас. Пожалуй, она могла припомнить лишь один случай, и стоящий рядом вампир принимал в нем непосредственное участие. Девушка пыталась прогнать из мыслей волну воспоминаний, которая накрыла ее с такой силой, что она задохнулась от интенсивности и яркости эмоций.
Не чувствуя под босыми ногами мерзлой земли, Тесс бежала по лесу, не разбирая дороги. Горло жгло жаждой, и она уже, наверное, в третий раз, упав на колени, начала жадно глотать комья снега. Но жажда никуда не исчезала, а, казалось, лишь усиливалась. Девушка посмотрела на свои ладони и невольно сморгнула снег, оседающий на ресницах и не тающий как обычно. Не таял он и в ее руках, судорожное прерывистое дыхание, вырывающееся из груди, не оставляло следов в стылом воздухе.
— Господи, этого просто не может быть… — прошептала она, зажмуриваясь.
Сэм. Это ОН! Он виноват в том, что она стала тем, кем стала. Он виноват в том, что она вынуждена убегать из его загородного поместья только лишь в тонком пеньюаре, босиком, без денег и документов. Животный, первобытный ужас перед неизведанным гнал ее вперед, и она не чувствовала усталости. Боли. Только жажда и страх. Страх, что он найдет ее… — Иди же ко мне… Любимая… Тесс…
Даже Дейву изменило его привычное хладнокровие, когда он увидел, как сменился в лице этот нахальный, властный вампир, как он на негнущихся ногах делал робкие шаги в сторону Тесс. Но он видел и панику в огромных, в таких красивых глазах подруги.
— Тесс… — ему хотелось сказать хоть что-то, чтобы эти затравленность и безнадежность во взгляде девушки исчезли.
Но она даже головы не повернула в его сторону, лишь быстро вскинув руку в немой просьбе не вмешиваться.
«Что мне делать, Боже мой…» — губы ее дрожали от рвущихся наружу истерических рыданий, а она, в свою очередь, старалась этого не допустить и силилась улыбнуться тому, кого ненавидела и боялась всей душой.