— Да что не так с моим видом?
— Все так. Для огорода. Птиц пугать.
— Ян! — возмущенно вскрикнула Инна, скомкала салфетку и кинула в брата. Ее подхватила малышка и развеселилась, приняв поступок тетушки за игру.
— И не янкай. Я серьезно. Что на тебе? Что за бесформенные мешковатые вещи с чужого плеча? Это гнездо на голове тоже не придает тебе шарма. И если в таком неряшливом виде ты выходишь в люди, то я боюсь представить, как ты выглядишь дома! А он — мужчина, и видит тебя в таком состоянии каждый день! И это, знаешь ли, не стимулирует его интерес к тебе…
Инна сидела пристыженная, понимая, что он тысячу раз прав. Она помешалась на работе, забегалась с детьми и да, совершенно забросила свою внешность, искренне полагая, что муж и такой ее любит.
Она по-детски надулась:
— Я тебя ненавижу!
— Я готов понести такие жертвы, лишь бы у вас все было хорошо.
Ее вдруг осенила неприятная догадка:
— Думаешь, он мне изменяет?
— Понятия не имею. Но, надеюсь, это не так, иначе будет иметь дело со мной.
Инна благодарно улыбнулась брату. Она знала: что бы ни случилось, он примет ее сторону и защитит сестру. Так всегда было. И сознание этого придало ей силы взбрыкнуть.
— Ну, знаешь, он тоже не идеальный!
Она стала подыскивать доводы в свою пользу. Взгляд ее беспокойно забегал, даже пальцами по столу забарабанила.
— Меня бесит, например, когда он выковыривает изюм из манника! — нашлась-таки она. — Я уже специально ставлю рядом миску с изюмом, но он все равно достает его из пирога! Честное слово, как дитя малое! Даже у ребят такой манеры нет!
— Ты сказала ему об этом?
— Да что тут говорить-то?! Рядом стоит полная чаша изюма. Тут и ежу понятно, для чего она!
— Нет, не понятно. Я бы тоже не понял, — все так же спокойно парировал Ян. На немое изумление сестры он снизошел до объяснений.— Стои́т и стои́т. Мало ли для чего ты ее поставила. Может для другого блюда приготовила, а он полезет. Еще и схлопочет за это. Вот вы, женщины, любите грешить этими намеками! Скажи словами, так, мол, и так. И все — конфликт убит в зачатке. Пойми меня правильно, я не оправдываю его. Я лишь хочу показать ситуацию с его стороны. Есть такие привычки, от которых мужчинам сложно отказаться ввиду их незначительности. А если он еще и не понимает, что тебя это раздражает, то не откажется вовсе. Ты и так запретила ему участвовать в мотогонках, и он пошел тебе на уступку. Голову даю на отсечение, что сделал это только ради твоего спокойствия и детей, преступая через себя.
— Мотогонки — это слишком опасно, слишком рискованно для жизни. Я не могу допустить, чтобы дети остались сиротами. Я и сама не переживу, если он разобьется.
— А раньше, выходит, пережила бы? Вспомни, ты ведь запретила ему участвовать в заездах после рождения детей. Причем в ультимативной форме. Я точно помню, сам был свидетелем скандала.
— Ну, ладно! Не такой уж и скандал был. Так, пошумели маленько.
— Потому что я вас утихомирил.
Малышка снова стала требовать внимания папы. Ян подбросил ее на руках, и та звонко взвизгнула. Он завозился с ней, а Инна вспоминала и переосмысливала тот случай. Ну да, возможно она действительно перегнула палку, посягнув на святое. Захар любил гонки. Они его заряжали, зажигали, окрыляли. Пожалуй, больше гонок он любил разве что ковыряться в моторах. Но здесь, к счастью, никаких запретов не было.
— Не все его привычки искоренились. Ты бросил курить, а он до сих пор дымит, как паровоз. Я бы не назвала эту привычку такой уж «незначительной»! — с другого бока подступила Инна.
— Я бросил из-за девочек, чтобы не травить их сигаретным дымом, потому что они много времени проводят со мной.
— Захар тоже мог бы больше времени проводить с сыновьями!
— Когда? Вместо школы? Или вместо ежедневных секций, куда ты их записала? А, точно, их же нельзя пропускать, потому что «это же мальчишки, будущие мужчины; их надо воспитывать в строгости, чтоб не расхолаживались!» — процитировал Ян ее же слова. — Так когда ему общаться с сыновьями, а им учиться у отца? Они, быть может, с бо́льшим удовольствием проводили бы время в мастерской Беркутова, разглядывая машины, расспрашивая о мотоциклах или даже в чем-то помогая?
— Захар там работает. Они будут только мешать, — упрямо стояла на своем Инна.