— Я. Врать ведь нехорошо. Иди, нажми кнопку!
Я вставала и снимала кадр.
Внизу, под объективом почти ничего не менялось.
Зелёный росток показался только через десять дней. Папа уже считал, что он не появится и придётся посадить другое семечко. Ещё через пару недель два слабеньких листика достигли сантиметров трёх в высоту.
Щёлканье затвором фотоаппарата стало для меня какой-то трудовой повинностью. Я уже не помнила зачем это нужно и кому. Всё изменилось, когда папа позвал меня и, усадив на колени, вместе со мной начал монтировать фильм.
— У нас уже около сотни кадров. Можем посмотреть что получается. — сказал он.
Я сидела и скучая смотрела на экран. Земля. Чёрно-коричневая земля. Сперва она начала шевелиться. Будто кто-то пытается из под неё вылезти. Этот кто-то делал попытки очень долго. Он мучился, расталкивал кусочки земли и наконец, отодвинув последний тяжёлый комок высунул зелёный носик и… замер, будто запыхавшись.
Глядя на это, я поняла, что мы очень глубоко закопали это семечко, что ему было очень трудно добираться до поверхности. Выбравшись наружу оно отдыхало! Потом, собравшись с силами полезло дальше, выше. И… фильм кончился.
— Ему было тяжело! — сказала я.
— Да, видишь сколько он отдыхал! — согласился папа
— Оно живое!
Мне говорили, что растения живые, но по настоящему я поняла это только тогда, сидя у папы на коленях, глядя в тот фильм, который он собрал из кадров, которые я снимала…
Я забыла зачем мы всё это начали. Вернее мне стало это неважно.
Я продолжила снимать кадр за кадром вплоть до самой весны. Росток превратился в несколько веточек. А в какой-то момент он стал таким большим, что фотоаппарат даже пришлось переместить на другой стул.
Раз в пару-тройку недель мы с папой монтировали новый, всё более длинный фильм. В правом верхнем углу каждого кадра папа стал подписывать номер дня, в который он был сделан и наблюдать за развитием моего яблока стало ещё интереснее.
Весной мы пересадили этот росток на улицу. Я ходила мимо него в школу. Всякий раз, встречаясь с ним, я здоровалась. Когда учебный год кончился, то я стала приходить к нему просто так. Летом, в сухие дни я выходила с баночкой и поливала его.
А потом папе пришло назначение в другой город и мы уехали. С тех пор я не видела моё деревце. Вернее нет. Я до сих пор часто вижусь с ним, но во сне! Теперь оно должно быть стало большим и каждую весну покрывается красивыми белыми цветами.
…
— Зачем мне это воспоминание? — спросил кмэл. — Для чего ты мне его показал?
— Воспоминания из детства самые приятные. — ответил я. — Я хотел поделиться с тобой чем-то хорошим.
— Но я же вижу и знаю, что у тебя была цель. Какая?
— Когда я услышал тебя, я понял что ты несчастно. Я хочу украсть одно из твоих семян и посадить где-нибудь, где его не смогут изменить. А может быть не одно.
Ты же видело, что яблоко мы с папой не изменяли. Просто вырастили. Мы не эльфы, поэтому я не собираюсь изменять твоих детей. Мне просто хочется сделать это для тебя.
— Но зачем? Зачем это тебе?
— Не знаю. — честно ответил я — Мы, люди, не всегда можем объяснить свои поступки. Я услышал твой шёпот и мне захотелось помочь тебе. Я могу взять одно или несколько семян, отвезти их подальше от эльфов и посадить. Когда они вырастут ведь никто не сможет их изменить. Я правильно понимаю?
— Чтобы моё семя проросло, ему нужно дать маны и синевы.
— Я смогу найти это для тебя. — ответил я. — Но получается… я только сейчас до конца понял твою беду!
— Что ты понял? — спросило дерево.
— Ты говорило, что семена прорастут и их убьют. Но, если прорастают они только получая ману и синеву, то получается это ты даёшь её им? Зная что их потом убьют, всё равно даёшь им энергию?
Кора всхлипнула. Эмоции Коры накатили и на меня и кмэл увидел их. Мы все замолчали.
Дерево ушло в себя, стало ясно, что больше разговаривать оно не будет. Я взял Кору под руку и мы потихоньку пошли в направлении к границе города.
— Как же так? — спросила Кора
— Это родительский инстинкт. Пока дети с ним, оно не может не делать для них того, что заложено природой. У людей так же. Какая бы опасность не грозила матери или малышу, она всё равно будет заботиться о нём, даже зная о неминуемости гибели.
Вечер был испорчен. Мы вернулись к себе. Чтобы как-то отвлечься, Кора занялась Орионом-128, а я продолжал исследовать подземный город конструктами.
На минус одиннадцатом этаже я нашёл несколько комнат со стационарными телепортами. Шесть телепортов, расположенных здесь, куда-то вели. Иногда в них входили и выходили эльфы.