— Незадолго до Хано мы увидели в линиях будущего предстоящее нападение, — проговорил Маас, оглядывая лежащий впереди город, — а то, что произошло сегодня утром — нет. Почему так?
— Обычно видны те события, которые очень сложно отменить. Думаю, банда у Хано промышляла грабежами в том районе в течение нескольких дней или недель, поэтому ты увидел, что караван с ней столкнётся. А те, что напали сегодня утром, наткнулись на нас случайно.
Но вообще, ты задаёшь вопрос из категории “необъяснимое”. Никто, даже самые сильные видящие, не знают до конца почему одно видно, а другое нет.
Если бы можно было предвидеть всё, то, думаю, и Лоори был бы цел, и Руархид жив. Я уверена, что эта орчанка не планировала атаковать этот город, и потому никто не смог это предвидеть. Мне кажется, что даже разрушая его, она не знала или её не интересовало, что так получится. Она просто пыталась освободиться — это видно очень ярко.
— По нашим, демонским, законам она невиновна. Из того, что ты говоришь, следует, что на момент побега её не признали и не собирались признать преступником.
Поэтому все разрушения и последовавшие за ними события, причиной которых она стала, лежат на совести того, кто лишил её свободы. Получается, даже мы, демоны, должны винить в нападениях на нас не её, а Руархида.
— И это логично! — кивнула Лиелла, — не она же на вас нападала, а гномы.
— Но я думаю, в покое её не оставят.
— Однако обнаружить её при помощи видящих теперь будет непросто. Убегая, она похоже наткнулась на очень большой запас синевы и значительно подняла свой уровень с его помощью. Теперь для видящих — это другой человек, как ты или я.
— Что это значит: “Как ты или я”?
— Когда человек делает качественный скачок, например становится видящим, либо значительно повышает свой магический уровень, то для астрального наблюдателя его линия жизни как бы прерывается, начинаясь сначала. Никто не знает, почему так происходит, но это так. Если ты попытаешься проникнуть в прошлое какого-то человека, то сделать это можно только до такого — переломного, момента.
— Хгм… Теперь я понимаю, почему у меня не получалось посмотреть на растения, пока они были семечком. Видимо момент прорастания — это один из таких.
— Именно так. Твой наставник разве тебе это не объяснял?
— Его целью была передача мне необходимого минимума навыков, а не полноценное обучение. Увы.
— Хгм, тогда я попытаюсь составить для тебя список подобных тонкостей. Это вроде как само-собой разумеющаяся информация, но если вдруг ей не обладаешь, то можно тратить массу бесплодных усилий на что-то, не зная что это невозможно.
— Вот было бы здорово! — обрадовался Маас.
— А ещё, знаешь, и для неодушевлённых объектов тоже существуют такие события, которые начинают заново их историю. Например разрушение Лоори прерывает его астральную линию. Если гномы даже полностью восстановят этот город, то видящий всё равно будет отслеживать его историю только до этого момента. Но я сейчас думаю о том, что прервёт историю Баанг-Уудэ.
— Баанг-Уудэ?
— Я не вижу даже ближайшего будущего этого города. Совсем не вижу, хотя вот он, перед нашими глазами. Случится что-то страшное, глобальное, и произойдёт это в самое ближайшее время.
Казалось, будто кто-то, подслушивая их разговор, дождался пока Лиелла произнесёт эти слова, а затем сразу приступил к их воплощению.
Яркая, обжигающая глаза, вспышка осветила округу. Будто маленькое солнце зажглось в центре Баанг-Уудэ, начав быстро расти в размерах, захватывая всё большую и большую площадь.
Несмотря на то, что караван всё ещё находился довольно далеко от города, лучи исходящие от этого огненного шара, казалось, могли поджечь всё вокруг, и некоторые фургоны и правда загорелись.
— Не смотри! — прокричал Маас, заставляя себя отвернуться от притягивающего взгляды зрелища.
Повозки вокруг стали останавливаться, разъезжаться в стороны, переворачиваться. Возницы пытались удержать перепуганных животных, которые в ужасе пытались разбегаться в стороны.
Пара лоргов, привязанных к фургону, в котором путешествовали Маас и Лиелла, рванула в разные стороны, выломав с корнем его задний борт.
Изо всех сил натягивая поводья, Маас пытался остановить запряжённую пару, однако животные не слушались. Отвлёкшись на происходящее, Маас не обратил внимания на то, что искусственное солнце погасло.