— Ровно. Теперь остальные по углам.
Иван принес второй крупный валун, положил в противоположный угол у стены мастерской. Потом третий и четвертый, в оставшиеся углы. Морозов проверил каждый и постучал по ним молотком. Звук получился плотный, камень не качался.
— Теперь разложим между углами, под нижний венец, — сказал он.
Иван с Егором таскали средние валуны, раскладывали их вдоль веревок на равном расстоянии друг от друга, по три камня на каждую сторону. Я подносил мелкие камни, совал их в щели между крупными, чтобы выровнять высоту.
Работа шла споро. К середине дня все валуны стояли на своих местах.
Семен прошелся вдоль разметки с ватерпасом, деревянной рейкой с пузырьком воды в трубке посередине. Приложил рейку к камням в одном углу, посмотрел на пузырек, тот застыл ровно посередине. Перешел к следующему углу, снова проверил. Удовлетворенно покачал головой.
— Горизонталь держат. Можно венцы класть, как только лес привезут. А сейчас полдничать будем, ваше благородие.
Севастопольцы уселись на бревнах у стены мастерской и достали узелки с едой, переданной Матреной Ивановной. Семен развязал тряпицу, вынул ломоть черного хлеба и кусок сала. Резал ножом и медленно жевал.
Я прошел в мастерскую, где Трофим уже работал у горна, ковал какую-то деталь. Искры летели снопом, в углу светилась раскаленная заготовка.
— Александр Дмитриевич, сегодня доделаю скобы для цилиндра, что вчера начали, — сказал он, не оборачиваясь.
— Доделывай. Я пойду посмотрю, где лес задержался.
Я вышел на улицу, прошел несколько шагов по Пятницкой. У дома городничего стояла длинная телега, запряженная тройкой лошадей.
На телеге громоздились бревна, перевязанные веревками. Приказчик с лесного двора сидел на козлах, покуривал трубку.
— Что застряли? — спросил я.
— Да вот, ваше благородие, колесо чинили. Гвоздь выскочил, обод соскочил. Сейчас поедем.
Еще две телеги подъехали следом, тоже нагруженные лесом. Приказчик погнал лошадей и обоз двинулся к моей мастерской. Я шел рядом.
Телеги въехали во двор. Рабочие с лесного двора спрыгнули, начали развязывать веревки. Бревна скатывались на землю с тяжелым громом. Севастопольцы подошли и помогли сложить лес аккуратными штабелями вдоль забора.
Приказчик слез с козел и подошел ко мне.
— Сорок бревен, как договаривались, ваше благородие. Доски на остальных телегах.
Подъехали две следующие телеги, начали разгружать доски, толстые половые и тонкие кровельные. Рабочие складывали их отдельными кучами под навесом, чтобы не намокли от дождя, если пойдет.
Через полчаса разгрузка закончилась. Я осмотрел материал, бревна ровные, смолистые, без крупных сучков. Доски сухие, без трещин. Все как полагается.
Отсчитал приказчику оставшиеся двадцать рублей. Тот спрятал деньги и поклонился.
— Спасибо за товар, ваше благородие. Если еще что понадобится, обращайтесь. Не гневайтесь, что припоздали, вчера подвод не было.
Телеги развернулись и выехали за ворота. Я подошел к севастопольцам. Семен стоял у штабеля бревен, осматривал их и постукивал обухом топора.
— Лес хороший, — сказал он. — Сейчас начнем нижний венец класть.
Иван с Егором выбрали два самых толстых бревна и поволокли к разметке. Положили первое бревно вдоль стены мастерской, на валуны.
Семен приложил ватерпас, проверил горизонталь. Кивнул. Егор с Иваном принесли второе бревно, положили перпендикулярно первому, на угловые валуны.
Морозов достал топор, присел у угла, где сходились бревна. Начертил на верхнем бревне линию, полукруглую выемку по толщине нижнего бревна.
Поднял топор и ударил. Полетели щепки. Удар за ударом, точно и сильно. Выемка углублялась, принимая форму чаши.
— Вот так делается врубка «в чашу», — сказал он Гришке, который стоял рядом и смотрел во все глаза. — Верхнее бревно ложится в выемку нижнего, держится крепко, не сдвигается.
Гришка кивнул, разглядывая работу Семена. Тот закончил первую чашу, перешел к противоположному концу бревна, начал вырубать вторую.
Работал быстро, но без суеты. Топор мелькал в руках, щепки сыпались на землю.
Егор и Иван принесли третье бревно, положили параллельно первому, на валуны у противоположной стороны разметки. Семен вырубил чашу и там. Потом четвертое бревно, последнее для нижнего венца. Снова вырубил чаши по углам.
Иван поднял верхнее бревно, уложил в вырубленные чаши. Бревно село плотно, без щелей. Семен покачал его, не шевелилось. Проверил ватерпасом, пузырек встал ровно посередине.