Я развернул лист с чертежом подвески и показал Скобову. Он изучал, кивал и задавал уточняющие вопросы. Григорий с Матвеем смотрели через его плечо. Я объяснял, как именно должны крепиться рессоры к раме, какие нужны железные детали, какой они должны быть толщины.
Савельев зашел в мастерскую и посмотрел на разложенные детали.
— Ну что, господа, как успехи?
— Детали рамы готовы, — сказал я. — Завтра Иван Григорьевич с помощниками соберет раму и начнет делать крепления для рессор.
— Отлично! Вижу, дело движется. Александр Дмитриевич, может, останетесь на ужин? Я велю накрыть стол в гостинице.
— Благодарю, но мне пора домой. Устал за день.
Я попрощался с работниками и вышел из мастерской. Вечер опускался на Тулу, над крышами темнело небо, в окнах зажигались огни. Я нанял извозчика и велел везти домой.
Сидел в пролетке, смотрел на проплывающие мимо дома. Думал о прошедшем дне. Рама для кареты вроде выходит добротная. Еще неделя-две, и первая карета будет готова для испытаний.
Извозчик довез меня до дома, я расплатился и вошел внутрь. Матрена Ивановна предложила поужинать, но я сказал, что не голоден.
В моей комнате было темно и прохладно. Зажег свечу, снял сюртук, сел на кровать. Разулся и лег, не раздеваясь.
Следующее утро началось с дождя. Я проснулся от стука капель по окну, умылся и оделся. Позавтракал черным хлебом с маслом, выпил чаю. Дождь не прекращался, серая пелена закрыла город, по улице текли ручьи.
Я надел плащ и вышел из дома. Сначала отправился к насосной мастерской. Нужно проверить, как идет работа над пристройкой, а потом отправиться к Савельеву в каретную.
У мастерской севастопольцы работали под дождем, натянули над пристройкой брезент и продолжали возводить стены. Морозов стоял на лестнице, укладывал очередной венец. Егор и Иван подносили бревна, Гришка конопатил пазы мхом. Семен иногда придерживал брезент, чтобы не сдуло ветром.
Я подошел к Семену.
— Как дела? Дождь не помеха?
Семен ответил не оборачиваясь:
— Стены почти готовы. Еще два венца и матицу класть будем. Завтра начнем крышу, если дождь прекратится.
— Хорошо.
Я прошел в основную мастерскую. Трофим стоял у горна, ковал железную деталь, будущий угольник для каретной рамы. Молот звенел по наковальне, искры летели в стороны.
— Александр Дмитриевич, делаю угольники, как велели, — сказал Гришка, не прекращая работу. — Шесть штук скоро будут готовы.
— Делай. Мне нужны восемь, четыре на раму, четыре запасных.
— Понял, ваше благородие.
Я снял плащ и осмотрел насосы, стоящие в углу. Уже два насос стояли почти готовые, завернутые в промасленную тряпицу в некоторых местах. Пока что других заказов нет, поэтому у ребят немного работы, можно уделить время каретному делу.
Через час я снова надел плащ и вышел под дождь. Нанял извозчика, велел везти на Московскую улицу.
Каретная мастерская встретила меня стуком молотков и скрипом пилы. Скобов с Григорием и Матвеем уже вовсю работали. На верстаке лежала собранная рама кареты, две продольные балки, скрепленные четырьмя поперечинами. Соединения проклеены столярным клеем, стянуты веревками до высыхания.
Скобов увидел меня и кивнул.
— Александр Дмитриевич, мы собрали раму с утра. Клей сохнет, к вечеру можно будет ставить угольники.
Я подошел к верстаку и осмотрел раму. Соединения плотные, без щелей. Покачал конструкцию, держится крепко, не шатается. Проверил углы, все прямые.
— Добротно сделано. Угольники скоро принесу. А вы пока что делаете?
— Крепления для рессор, — Скобов показал на другой верстак, где Григорий обрабатывал деревянные бруски. — Вот эти бруски пойдут под днище рамы, к ним рессоры будут крепиться. Матвей режет железные пластины, будем прокладывать их между рессорами и брусками, для прочности.
Матвей стоял у тисков, пилил ножовкой железный лист на полосы. Работал медленно и старательно, железо поддавалось с трудом, визжало под пилой.
Я развернул чертеж подвески и положил на верстак рядом с Григорием.
— Вот здесь, смотрите, — показал я пальцем, — крепления располагаются на расстоянии полутора аршин друг от друга. Четыре крепления, два спереди, два сзади. Бруски должны быть толщиной в два вершка, шириной в три.
Григорий кивнул и приложил аршин к бруску, который обрабатывал. Отмерил, начертил грифелем линию. Взял пилу, отпилил лишнее. Потом обстругал рубанком до нужной ширины.
Скобов подошел к Матвею, посмотрел на его работу.
— Матвей, режь ровнее. Пластины должны быть одинаковой ширины, иначе рессоры криво лягут.