Сегодня утром я проснулся с мыслью, что пора наконец осмотреть готовую пристройку. Морозов прислал через Гришку короткую записку, мол, работа закончена, крыша покрыта, окна вставлены, можно принимать. Но времени съездить все не находилось.
Я умылся, оделся, позавтракал. Вышел из дома, когда солнце уже поднялось над крышами. Летнее утро, жаркое, душное. По улицам шли мастеровые на работу, извозчики покрикивали на лошадей, лавочники открывали ставни окон.
До мастерской дошел пешком, тут недалеко, минут пять неспешным шагом. Свернул за угол, увидел знакомое строение, рядом с пожарной охраной, одноэтажный деревянный дом с широкими воротами во двор.
Отпер ворота, вошел во двор. И остановился, разглядывая пристройку.
Она стояла справа от основного здания мастерской, длинный прямоугольник из свежих сосновых бревен, пахнущих смолой. Крыша односкатная, покрытая досками и берестой, с уклоном от стены. Два окна на южной стене, большие, пропускающие много света. Входная дверь с западного торца массивная, на кованых петлях.
Бревна уложены ровно, венец к венцу, законопачены мхом. Углы врублены крепко, без щелей. Работа добротная, на совесть. Семен не подвел.
Я подошел ближе и толкнул дверь. Та открылась легко, без скрипа. Вошел внутрь.
Просторное помещение, есть где развернуться, как и планировали. Высота потолка получилась два аршина десять вершков, достаточно, чтобы не биться головой о балки. Пол настелен из толстых досок, плотно подогнанных друг к другу. Окна пропускали обильный свет, падающий на верстаки вдоль стен.
У дальней стены стоял сверлильный станок, массивная чугунная конструкция на деревянной раме. Рядом винторезный станок, поменьше размером, но тоже тяжелый, крепкий. Оба станка доставили позавчера, Морозов писал об этом в записке.
Севастопольцы уже работали. Морозов стоял у верстака, обтачивал напильником железную деталь.
Егор у сверлильного станка, вращал рукоять, придерживая заготовку. Сверло входило в металл с визгом, стружка сыпалась на пол. Иван подносил детали из кучи в углу, затем точил что-то на точиле у окна.
Семен услышал мои шаги, поднял голову и отложил напильник. Вытер руки о фартук, подошел.
— Александр Дмитриевич, здравствуйте. Вот, как видите, все готово. Работаем уже третий день.
— Здравствуй, Семен. Вижу, добротно сделали. Крыша держится?
— Держится. Дождь позавчера прошел сильный, проверили, нигде не течет. Окна сидят плотно, ветер не дует. Пол крепкий, не скрипит.
Я прошелся по помещению, осматривая работу. Постучал костяшками по стенам, бревна плотные, без пустот. Посмотрел на потолок, балки ровные, без прогибов. Подошел к окнам, рамы вставлены аккуратно, законопачены, стекла целые.
— Хорошая работа, — сказал я Морозову. — Сколько времени ушло на все?
— Больше всего на стены и крышу. Еще день на пол и окна. Дверь навесили в самом конце. Станки ставили вчера, весь день возились, тяжелые, пришлось всем вместе таскать.
Я подошел к сверлильному станку и осмотрел его. Егор остановил работу, и откинулся назад. Я провел рукой по чугунной станине, холодная, гладкая. Покрутил рукоять, механизм работал плавно, без заеданий. Проверил крепление к полу, болты затянуты крепко, станок не шатался.
— Испытывали уже?
— Испытывали, — кивнул Семен. — Просверлили десяток заготовок, все ровно вышло. Сверла острые, держатся крепко.
Я кивнул, подошел к винторезному станку. Тот стоял у противоположной стены, поменьше размером, но конструкция похожая. Я осмотрел резцы, проверил крепление, покрутил маховик. Все работало исправно.
— Этот тоже проверяли?
— Проверяли. Нарезали резьбу на трех болтах, получилось ровно, без сбоев.
Я выпрямился и посмотрел на Морозова.
— Отлично. Теперь производительность вырастет. Сверлить и резьбу нарезать будете здесь, в новом помещении. Иван в казенной мастерской займется ковкой и литьем, когда горн будет свободен. Работу распределим так, чтобы никто никому не мешал.
Семен кивнул.
— Так и думали. У нас тут просторно, станки шуметь будут, ребятам не помешаем. А у Трофима горн жарко палит, нам тоже лучше отдельно.
Я прошел к дверному проему, соединяющему новое помещение со старой мастерской. Дверь там не вешали, оставили открытый проход, удобнее переходить. Заглянул в старую часть.
Трофим стоял у горна, ковал железную полосу. Молот звенел по наковальне, искры летели в стороны. Увидел меня, кивнул, не прекращая работу. Семен Косых и Филип ушли в на рынок за покупками по мелочам, под