А потом появилась Лиза. Приехала в Тулу неожиданно, поселилась у Оболенского. Мы встретились и старые чувства вспыхнули снова. Страсть, которую я думал забыть после Севастополя.
Две женщины. Две связи одновременно. Классическая ситуация, из которой нет хорошего выхода.
Нужно выбирать. Либо Анна, спокойная, надежная, готовая ждать и прощать. Либо Лиза, страстная, непредсказуемая, с отцом-князем и связями в Петербурге.
Выбор очевиден. Лиза это возможности, карьера, деньги. Анна это провинциальная тихая жизнь без перспектив.
Я смотрел на Анну, на ее лицо, красивое, но уставшее, с тонкими морщинками у глаз. Она старше меня на несколько лет, вдова без состояния, без влиятельных родственников. Что я могу ей предложить? Жизнь жены провинциального инженера, скромный дом, заботы о хозяйстве?
Она заслуживает лучшего. Или, по крайней мере, честности.
— Хорошо, Анна Павловна, — сказал я тихо. — Приеду сегодня вечером. В девять часов.
Она кивнула и быстро отвернулась. Я заметил, как дрогнули ее губы. Знает. Чувствует, что я приеду не для любовных признаний.
— До вечера, Александр, — произнесла она глухо и пошла обратно к барскому дому, не оглядываясь.
Я стоял и смотрел ей вслед. Светлое платье мелькнуло между деревьями и скрылось.
Осипов подошел и почтительно кашлянул.
— Александр Дмитриевич, может, пройдемте внутри, покажу, где будем ставить печь для обогрева?
Я очнулся и кивнул.
— Идемте.
Мы снова вошли в здание мельницы. Осипов показывал угол у западной стены, объяснял конструкцию печи, размеры, материалы. Я слушал вполуха, машинально кивал.
Мысли были далеко. Вечером предстоит трудный разговор. Нужно сказать Анне правду, или хотя бы часть правды. Что между нами было хорошо, но я не могу продолжать. У меня обязательства перед другой женщиной.
Если спросит, перед кем, я уклонюсь от ответа. Скажу, что это не важно. Важно, что я не могу дать ей то, что она хочет. Не могу жениться, не могу обещать будущее.
Она заплачет. Попросит объяснений. Я буду уклоняться, говорить общими фразами. В конце концов она поймет, что я не хочу быть с ней.
Подлость? Да. Но что делать? Жизнь в XIX веке жестока к женщинам. Вдова без средств почти изгой в обществе. Я дал ей надежду, а теперь забираю ее обратно.
Но если я останусь с ней из жалости, это будет еще хуже. Притворяться, играть любовь, которой нет? Нет, лучше разорвать сейчас, пока все не зашло слишком далеко.
Осипов закончил объяснения и посмотрел на меня выжидающе.
— Александр Дмитриевич, вы согласны с таким расположением печи?
Я встряхнул головой, постарался сосредоточиться.
— Да, согласен. Делайте как показали. Печь большая, надо чтобы хорошо прогревала зимой все помещение.
— Будет большая. Кирпичей на нее пудов пятьдесят уйдет, не меньше.
Мы вышли наружу. Солнце село за лес, сумерки сгущались. Рабочие спускались с крыши, складывали инструменты. Осипов распорядился убрать доски под навес, чтобы не намокли от росы.
Я попрощался с ним и пошел к барскому дому. Нужно найти Баранова, отчитаться о ходе работ, потом подождать до девяти вечера.
Баранов встретил меня в кабинете, просторная комната с книжными полками, письменным столом, портретами предков на стенах. Сидел в кресле, курил трубку и читал газету.
— Александр Дмитриевич! Рад видеть. Как дела на стройке?
— Хорошо, Иван Петрович. Да вы и сами, наверное, видели. Крышу заканчивают, через два дня начнут полы настилать. Паровая машина прибудет через пять-шесть дней, как раз успеем подготовить помещение.
Баранов довольно кивнул и затянулся трубкой.
— Отлично. Я уже разослал приглашения соседям, помещикам Лебедеву, Смирнову, Ковалеву. Пригласил на торжественный пуск мельницы. Хочу показать, что новые технологии работают, что паровая машина не выдумка.
— Когда назначили пуск?
— Через две недели. Думаю, к тому времени уже установите и наладите машину?
Я прикинул в уме. Машина прибудет через неделю. Установка, подключение, пробный пуск, еще неделя. Две недели вполне реальный срок, хотя и сжатый, вполне впритык.
— Успеем, Иван Петрович. Буду работать каждый день, не отлучаясь.
Баранов улыбнулся.
— Вот и славно. Анна Павловна тоже будет рада, она каждый день спрашивает, когда заработает мельница. Интересуется техникой, что необычно для женщины.
При упоминании Анны я почувствовал укол вины. Баранов ничего не знает о нашей связи. Думает, что мы просто знакомые, коллеги по интересам. Или притворяется, что не знает. И о том, почему она на самом деле так интересуется мельницей.