— Благодарствуем, Александр Дмитриевич. Коли еще работа понадобится, обращайтесь, мы всегда рады.
— Обращусь, если будет нужда. Спасибо за труд.
Осипов крикнул рабочим собирать инструменты. Те сложили кисти, ведра с известью и лестницы. Погрузили все на телегу. Осипов еще раз поклонился, влез на козлы и тронул вожжами. Телега покатила по дороге к воротам имения.
Я остался один в пустом здании мельницы. Прошелся по помещению, планируя расположение механизмов. Котел встанет у северной стены, на усиленном участке. Цилиндры над ним, на раме. Маховик справа, трансмиссия пойдет к жерновам на втором этаже.
Достал из кармана сложенный чертеж, развернул и сверился с размерами помещения. Все сходится. Места достаточно, высота потолков правильная.
Теперь осталось дождаться паровой машины. Письмо из Петербурга пришло недавно, груз отправлен водным путем до Тулы, потом сухопутно до имения. Срок доставки уже подходит. Значит, со дня на день должны привезти.
Я вышел из мельницы, запер дверь на ключ. Отвязал лошадь, сел в седло и поехал к барскому дому.
Следующие дни я провел между Тулой и имением Баранова. Утром работал в мастерской на Пятницкой, проверял текущие заказы, давал указания Гришке и севастопольцам. Днем ездил в каретную мастерскую к Савельеву, следил за изготовлением второй кареты, скоро будет готова. Вечером возвращался в имение, осматривал мельницу и ждал известий о доставке.
Каждое утро заходил к управляющему имения, Ноздреву.
— Что слышно с почтовой станции?
Управляющий качал головой.
— Ничего пока, Александр Дмитриевич. Обычные подводы ходят, письма возят. Про большой груз не слыхать.
Я кивал и уходил. Нервничать не имело смысла. Дороги плохие, груз тяжелый, обоз идет медленно. Прибудет, когда прибудет.
Баранов посмеивался за обедом:
— Александр Дмитриевич, вы как жених перед свадьбой! Каждый день спрашиваете про машину.
Я усмехался в ответ.
— Без машины мельница просто сарай, Иван Петрович. Вся работа стоит до ее прибытия.
— Понимаю, понимаю. Но потерпите еще немного. Дороги нынче разбиты дождями, обозы медленно ползут.
На седьмой день ожидания я сидел вечером в гостевой комнате, читал техническое руководство по паровым машинам, французское издание, привезенное из Севастополя. Повторял устройство клапанов, последовательность сборки.
Стук в дверь.
— Войдите.
Дверь распахнулась, на пороге стоял управляющий Ноздрев, взволнованный и запыхавшийся.
— Александр Дмитриевич! Весть с почтовой станции! Гонец только что прискакал. Обоз большой идет, с тяжелым грузом, телег шесть. Медленно движутся, лошади устали. Говорят, железные ящики везут, очень много.
Я отложил книгу и встал.
— Где остановились?
— На Орловском тракте, барин, в трех верстах от имения. До нас не дотянули, лошади выбились из сил. Просят помощи разгрузить и доставить.
Я надел сюртук и взял шляпу.
— Тогда готовьте лошадей и телеги. Четыре телеги с крепкими упряжками. И пошлите за Степаном с его людьми, понадобятся сильные руки.
— Сию минуту, Александр Дмитриевич!
Управляющий выбежал. Я спустился по лестнице и вышел во двор. Конюхи уже седлали лошадей и запрягали телеги. Баранов вышел на крыльцо, накинув шубу поверх домашнего халата.
— Александр Дмитриевич, что случилось?
— Паровая машина прибыла, Иван Петрович. Остановилась на тракте, нужно забрать.
Баранов оживился.
— Еду с вами! Хочу посмотреть на эту диковину.
Через четверть часа мы выехали, я, Баранов, Степан Дроздов с десятком рабочих. Четыре телеги громыхали по грунтовой дороге. Ночь светлая, луна почти полная, дорога видна отчетливо.
Ехали молча. Я обдумывал порядок разгрузки: сначала легкие ящики, потом тяжелые. Котел в последнюю очередь, для него понадобятся козлы и полиспаст.
Через полчаса впереди замерцали огни костров. Обоз.
— Вот они, — сказал Баранов, указывая вперед.
Подъехали ближе. У обочины дороги стояли шесть огромных телег, запряженных четверками лошадей. Лошади стояли понурые, головы опущены, устали. На телегах громоздились ящики, деревянные, обитые железными полосами.
Возле костра сидели возчики, человек восемь, в тулупах и шапках. Грелись, курили трубки, переговаривались вполголоса.
Наши телеги остановились. Я спрыгнул с козел и подошел к костру. Возчики поднялись, один, бородатый мужик с обветренным лицом, шагнул вперед и поклонился нам.
— Ваше благородие, прибыли. Груз из Петербурга, для господина инженера Воронцова. Везли три недели, дороги худые, лошади измучились.