— Едем туда.
Возница кивнул, залез на козлы. Экипаж развернулся и покатил обратно к тракту.
Дорога заняла больше двух часов. Тракт разбитый, грязный после дождей. Экипаж трясло на колдобинах, Ноздрев держался за ремень и поминутно кряхтел. Я смотрел в окно, обдумывал ситуацию.
Если Кулаков действительно неделю находится в Дубровке, алиби у него железное. Значит, надо искать других подозреваемых. Кто еще мог знать о стройке?
Дубровка оказалась побольше Красной, изб тридцать, есть лавки и трактир. В центре деревни высилась недостроенная церковь, леса обвивали стены, наверху копошились рабочие. Рядом сложены кирпичи, бревна и бочки с известью.
Возница остановил экипаж у церкви. Я вышел и направился к месту стройки. Несколько каменщиков возились с кладкой, другие подносили кирпичи. Я окликнул ближайшего:
— Кулаков здесь работает?
Мужик выпрямился и вытер руки о рубаху:
— Кулаков? Вон там, наверху. — Он указал на леса.
Я поднял голову. На лесах, под самым куполом, стоял знакомый коренастый мужик с красным лицом. Кулаков. Он укладывал кирпичи, промазывал швы раствором. Увидел меня, замер, потом начал медленно спускаться.
Спустился минуты через три. Лицо потное, руки в извести и глине. Он подошел, остановился шагах в трех и смотрел исподлобья.
— Здравствуй, Кулаков, — сказал я ровно.
— Здравия желаю, ваше благородие, — он ответил сухо, без поклона.
— Сколько времени здесь работаешь?
— Неделю скоро. С прошлого понедельника.
— Каждый день?
— Каждый. С рассвета до заката. Спросите у старосты, у подрядчика, у кого хотите. Здесь ночую, в бараке с прочими. — Он криво ухмыльнулся. — А что это вы интересуетесь, ваше благородие, опять в чем-то обвинить хотите?
Я не ответил на провокацию. Обернулся, окликнул пожилого мужика в чистой рубахе, который стоял у церкви с какими-то бумагами:
— Вы здесь подрядчик?
— Я, ваше благородие, — мужик подошел и поклонился. — Терентьев Иван.
— Кулаков у вас давно работает? Не отлучался?
— Давно, ваше благородие. С понедельника прошлой недели. Хороший каменщик, не пропил ни дня. Здесь при стройке ночует, с артелью.
Я кивнул. Алиби подтверждается. Кулаков не мог находиться прошлой ночью на моей стройке, отсюда до того места далеко, туда и обратно часа четыре ехать, плюс нужно время на кражу. Невозможно. Не сходится.
Я повернулся к Кулакову. Тот стоял, скрестив руки на груди, злорадная усмешка не сходила с лица.
— Что, ваше благородие, зря приехали? — он прищурился. — Я вас не люблю, это правда. Вы меня несправедливо обидели, выгнали ни за что. Но я у вас не был, чтобы вы не подумали. Да и некогда мне, здесь работы по горло.
— Ты кажется, затаил обиду, — спокойно заметил я.
— Конечно, вы ведь меня не за дело выгнали. Ославили на всю округу, — Он помолчал, потом добавил тише: — Но я не таков дурак, чтобы мстить господам. Вы уж того, избавьте меня от ваших подозрений. Кто угодно, но не Кулаков.
Я внимательно посмотрел на него. Видно, что не врет. Я его запомнил как вспыльчивого человека, наверное такой не может исподтишка украсть материалы. Хотя с раствором он делал тоже самое.
— А кого ты имеешь в виду?
Он пожал плечами:
— Мне-то почем знать?
Я замер. Точно. Я вспомнил других людей, тех что могли обокрасть меня и отомстить таким образом…
Я развернулся и направился к экипажу. Ноздрев ждал у повозки, прислонившись к колесу. Степан стоял рядом, курил трубку.
— Едем в Тулу, — сказал я коротко.
Степан быстро вытряхнул трубку, полез на козлы рядом с возницей. Я сел в экипаж, Ноздрев устроился напротив.
— Что задумали, Александр Дмитриевич? — спросил он, когда повозка тронулась.
— Проверю одну мысль.
Я откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Вскоре экипаж выехал на большой тракт, катил в сторону Тулы. За окном мелькали столбы, придорожные кабаки, редкие обозы.
— Егор Матвеевич, я вас завезу в усадьбу, дальше сам поеду.
Ноздрев задумался, потом кивнул:
— А вам куда? Ежели в Тулу, я с вами, если позволите. Дела срочные там имеются.
Оно и к лучшему.
— Хорошо, тогда поехали в город.
Экипаж въехал в город к вечеру. Улицы людные, лавки еще открыты, на площадях толпится народ. Возница остановил повозку у гостиницы Савельева на Киевской улице.
— Ваше благородие, здесь вас оставить? — обернулся он.
— Нет. Поезжай к трактиру «Якорь», на Петровской. Знаешь такой?
— Знаю. Заведение известное, там всякий сброд собирается.
— Туда и едем.
Возница хмыкнул, тронул вожжи. Экипаж покатил по булыжной мостовой, стуча колесами. Ноздрев смотрел в окно с любопытством: