— Степан Кузьмич, тогда до завтра. Надеюсь все пройдет благополучно.
— Хорошо, Александр Дмитриевич.
Я пошел по дорожке к барскому дому. У крыльца стояла коляска, легкая двуколка, запряженная гнедым конем. Кучер дремал на козлах.
Поднялся по ступеням, вошел в дом. В прихожей меня встретил сам Баранов, улыбался широко и потирал руки.
— Александр Дмитриевич! К вам гостья. Барышня Долгорукова приехала из усадьбы Оболенского. Проходите в гостиную.
Я прошел за ним. В гостиной у окна стояла Елизавета, в светлом платье, волосы уложены высокой прической, на шее жемчужное ожерелье. Повернулась при моем входе и улыбнулась.
— Александр Дмитриевич, добрый вечер.
Я поклонился.
— Елизавета Петровна, рад видеть. Не ожидал вашего визита.
Баранов откашлялся.
— Я оставлю вас, на минутку. Нужно распорядиться насчет ужина. — Вышел, прикрыв за собой дверь.
Елизавета подошла ближе и протянула руку. Я поцеловал ее пальцы, формальность, требуемая приличиями. Она задержала мою руку в своей чуть дольше необходимого.
— Александр, мне нужно с тобой поговорить. Важное дело.
Я кивнул и указал на диван.
— Прошу, садись.
Мы сели. Елизавета сложила руки на коленях и посмотрела мне в глаза.
— Отец приедет послезавтра. Я получила письмо сегодня утром. Он едет из Петербурга, остановится в усадьбе Оболенского, потом приедет сюда, в имение Баранова.
Я слушал молча. Мы давно ожидали этого, князь Долгоруков должен приехать еще пару недель назад, но дела его задерживали. Елизавета писала ему о мельнице, о паровых машинах. Крупный заказ, большие деньги.
— Он хочет осмотреть мельницу, — продолжила Елизавета. — Поговорить с тобой о технических деталях. Обсудить заказ, три паровые мельницы для его имений, машины для двух заводов.
— Мельница будет готова к показу, — сказал я спокойно. — Завтра закончим монтаж, послезавтра сделаем пробный пуск. Князь увидит работающую машину.
Елизавета кивнула, помолчала, потом заговорила тише:
— Но он приедет не только по делу, Александр. Я много рассказывала о тебе в письмах. Он… он хочет понять, каковы твои намерения.
— Намерения относительно чего?
— Относительно меня.
Я откинулся на спинку дивана, посмотрел на нее внимательно. Лицо серьезное, в глазах ожидание и беспокойство. Понимаю, к чему она клонит. Разговор о браке, и о нашем будущем.
— Лиза, мы говорили об этом. Все осталось по-прежнему. Я буду просить твоей руки. Правда, у меня есть сомнения.
Я взял ее руку и продолжал держать в своей.
— Елизавета, давай говорить честно. Твой отец князь, один из богатейших людей России. Я отставной капитан, провинциальный инженер. Разница огромная.
— Отец прогрессивный человек, — она сжала мои пальцы. — Он ценит талант и ум. Я убедила его, что ты именно такой. Он готов принять тебя.
— Если это так, тогда бояться нечего, — заметил я. — Я поговорю с ним когда он приедет.
Молчание. Я смотрел на нее, обдумывая ситуацию. Елизавета красива, умна и образованна. Связь с ней открывает дорогу к высшему обществу, к крупным заказам, к деньгам и влиянию. Князь Долгоруков это Петербург, придворные круги, возможности о которых провинциальный инженер может только мечтать.
Я уже все давно обдумал. Брак с ней это обязательства, переезд в столицу, жизнь в рамках аристократических условностей. Это конец свободы, которую я имею здесь, в Туле. Конец возможности самому строить свою жизнь.
Я поднес руку Елизаветы к губам и поцеловал.
— Лиза, не о чем не беспокойся. Послезавтра приедет князь, я покажу ему мельницу, мы поговорим о деле. Потом решим личные вопросы.
Елизавета задумалась, потом медленно кивнула.
— Хорошо. Но я хочу, чтобы ты приехал ко мне сегодня ночью. В усадьбу Оболенского. Нам нужно поговорить наедине, без посторонних. Обсудить, как вести себя с отцом, что говорить.
Я колебался секунду. Ночной визит это риск, я и так уже был у нее несколько раз. Но отказать сейчас, значит обидеть ее, испортить отношения перед приездом князя.
— Хорошо. Приеду после полуночи, когда в усадьбе все уснут.
Елизавета улыбнулась, наклонилась, поцеловала меня в щеку, быстро и легко.
— Спасибо. Я буду ждать. Заходи через сад, к флигелю. Как всегда.
Она встала и поправила платье.
— Мне пора ехать, скоро стемнеет. До встречи, Александр.
Она попрощалась с Барановым, который расстроился, что Елизавета не останется на ужин. Я проводил ее до коляски. Кучер проснулся и помог ей сесть. Елизавета помахала рукой, коляска тронулась и покатила по дороге к воротам имения.