— Горизонтальная турбина?
— Вертикальная ось, горизонтальные лопасти. Вода падает сверху, бьет в лопасти, вращает колесо. Мощность около восьми лошадиных сил при хорошем напоре.
Князь выпрямился и с интересом посмотрел на меня.
— Система Фурнейрона?
Я удивился еще больше, оказалось, что князь знает технические детали.
— Близко к тому, ваше сиятельство. Я модифицировал конструкцию, изменил угол лопастей. Эффективность стала гораздо выше.
Князь усмехнулся.
— Интересно. Покажете в работе?
— Конечно.
Я посмотрел на манометр, стрелка достигла красной черты. Три атмосферы. Рабочее давление.
— Ваше сиятельство, господа, мы готовы к запуску.
Князь кивнул и отошел в сторону. Гости столпились у стены, переглядывались между собой. Елизавета стояла рядом с отцом и с волнением смотрела на меня.
Я подошел к запорному крану и взялся за маховичок.
— Сейчас открою подачу пара. Машина начнет работать.
Провернул маховичок, на один оборот, второй, на третий. Кран открылся. Пар хлынул по трубе к цилиндрам.
Послышалось шипение и свист. Поршни дрогнули, пошли вниз. Штоки двинулись, шатуны толкнули маховик.
Маховик медленно провернулся. Остановился. Инерция большая, нужно помочь.
Я подошел, взялся за обод и его провернул руками. Маховик пошел, набирая скорость. Поршни заходили в цилиндрах, шатуны замелькали.
Маховик вращался все быстрее. Я отпустил его и отошел. Теперь машина работала сама.
Слышались ровное гудение, стук поршней и скрип шатунов. Маховик вращался с постоянной скоростью, около тридцати оборотов в минуту.
Князь смотрел, не отрываясь. Лицо непроницаемое, но в глазах читался интерес.
Я потянул рычаг переключения. Ремень от маховика натянулся и начал вращать общий вал. Вал закрутился, заработали зубчатые передачи.
— Вот эта передача идет наверх, к жерновам, — объяснил я. — Жернова пока не установлены, но вал уже вращается. Когда поставим жернова, они начнут молоть зерно.
Князь подошел ближе и посмотрел на вращающийся вал.
— Скорость постоянная?
— Да. Регулируется подачей пара. Больше пара, быстрее вращение. Меньше, медленнее.
Я чуть-чуть прикрыл запорный кран. Маховик замедлился. Открыл шире, ускорился.
Князь кивнул.
— Понятно. А производительность?
— Четыре пары жерновов будут работать одновременно. Каждая пара тридцать пудов зерна в час. Итого сто двадцать пудов в час. За десять часов тысяча двести пудов. Втрое больше, чем давала старая мельница Ивана Петровича.
Лебедев присвистнул.
— Втрое больше? Серьезно? Не поверю пока не увижу собственными глазами.
— Серьезно, Алексей Семенович. И мука будет тоньше и качественнее. Металлические жернова перемалывают ровнее каменных.
Князь обошел работающую машину, слушая звуки и наблюдая за движением деталей. Остановился у конденсатора, посмотрел на трубу, по которой стекал отработанный пар.
— Конденсатор? Возврат воды в котел?
— Да, ваше сиятельство. Замкнутая система. Вода не теряется, получается экономия.
Князь кивнул и повернулся ко мне.
— А теперь покажите водяную турбину.
Я закрыл запорный кран. Пар перестал поступать, маховик начал замедляться. Через минуту остановился.
— Степан, открывай задвижку на желобе!
Степан выбежал наружу и помчался к каналу. Поднял деревянный щит задвижки. Вода хлынула из канала в желоб, покатилась по наклонному дну.
Затем вода вылетела из конца желоба, упала вниз, в турбинную камеру. Я заглянул в люк, вода била в лопасти турбины. Турбина дрогнула и начала вращаться.
Вал закрутился. Шестерня на валу пришла в движение, зацепилась с шестерней общего вала.
Общий вал начал вращаться, медленнее, чем от паровой машины, но ровно.
Князь присел у люка и снова смотрел на вращающуюся турбину.
— Работает от воды. Интересная конструкция.
— Можно переключаться, ваше сиятельство. Весной и летом, когда река полноводная, работаем на воде, зато экономим уголь. Зимой, когда река замерзает, переключаемся на пар. Или если надо, они могут работать одновременно, оба привода вместе, мощность удваивается.
Князь выпрямился и посмотрел на меня.
— Ну что же, впечатляет. Вы действительно талантливый инженер, капитан. Дочь не преувеличивала.
Я поклонился.
— Благодарю, ваше сиятельство.
Князь повернулся к Баранову.
— Иван Петрович, вы сделали правильный выбор. Эта мельница окупится за два года, не больше.
Баранов сиял.