— Слышал новости, капитан, — продолжил он. — Говорят, вы добились большого успеха. Насосы продаете, кареты делаете, мельницу построили для Баранова.
Я молча ждал продолжения.
Павел затянулся снова и выпустил дым тонкой струйкой:
— И еще слышал, что помолвка у вас намечается. С княжной Долгорукой. Елизаветой Петровной.
Я напрягся. Откуда он узнал? Помолвка еще не объявлена, князь обещал сказать об этом через два месяца, после повторного визита.
Павел заметил мою реакцию и усмехнулся. Глаза блеснули холодным блеском:
— Удивлены? Не стоит, милостивый государь. Род Долгоруких древний, разветвленный. Новости разносятся быстро. Князь Петр Федорович мой дальний родственник, троюродный дядя. Естественно, я знаю о его планах.
Он стряхнул пепел на пол и посмотрел мне в глаза:
— И знаете, что я вам скажу, капитан? Этот брак ошибка. Большая ошибка.
Я почувствовал, как внутри что-то сжалось. Ответил ровно, сдерживая раздражение:
— Князь Долгоруков иного мнения. Он одобрил мой союз со своей дочерью.
Павел фыркнул, махнул рукой с папиросой:
— Князь Петр Федорович стареет, милостивый государь. Разбаловал дочь, позволяет ей выбирать самой. Слишком мягок с ней. Но семейство не одобрит такой союз.
Он сделал паузу и затянулся:
— Княжна Елизавета Петровна девушка из старинного рода, связанного с императорским двором. Ее дед служил при Екатерине Великой. Отец генерал-майор, приближенный к государю. Род Долгоруких известен с времен Ивана Грозного.
Павел обвел меня взглядом с ног до головы:
— А вы, простите за прямоту, провинциальный механик. Отставной капитан без состояния и связей. Дворянин, конечно, но какого рода? Неизвестного. Мезальянс очевидный.
Я сжал кулаки, но держал себя в руках. Отвечать резкостью нельзя, это даст ему повод обвинить меня в грубости.
Сказал спокойно, но твердо:
— Князь Долгоруков ценит талант и трудолюбие выше родовитости. Он сам мне об этом сказал. Его решение окончательное.
Павел усмехнулся, покачал головой:
— Окончательное? Посмотрим, капитан. Посмотрим.
Он подошел ближе и понизил голос:
— Я уже получил письма от родственников из Петербурга. Тетушки, дядья, двоюродные братья. Все недовольны. Считают, что княжна роняет достоинство рода, выходя замуж за безродного провинциала.
Павел затушил папиросу о подоконник, бросил окурок в стоявший рядом горшок с цветами:
— И я разделяю их мнение, милостивый государь. Поэтому считаю своим долгом вмешаться. Поговорю с князем Петром Федоровичем, объясню, что подобный брак навредит репутации семьи. Уверен, он передумает.
Я почувствовал, как внутри поднимается холодный гнев. Этот надутый павлин открыто угрожает. Собирается разрушить мои планы.
Но нельзя поддаваться. Нельзя показывать слабость.
Ответил ровно:
— Я уверен, князь Петр Федорович человек разумный и опытный. Он принял решение после тщательного обдумывания. Ваши слова едва ли изменят его мнение.
Павел прищурился, усмешка сползла с губ:
— Думаете? А я уверен, что изменят. У меня есть аргументы, капитан. Веские аргументы.
Он поправил галстук, одернул жилет:
— Ваше прошлое, например. Служба в Севастополе. Ранение. Контузия. Весьма странная история. Офицер пролежал три недели без памяти, очнулся и сразу в отставку. Не кажется ли вам это подозрительным?
Я стиснул зубы. Он лезет туда, куда не следует.
— Мое ранение подтверждено медицинскими документами, — сказал я. — Справки есть у губернского инженера. Все в полном порядке. На что это вы намекаете?
— Документы, — протянул Павел. — Да, конечно. Мы знаем как у нас можно получить нужные документы.
Он сделал паузу:
— А еще слышал, что вы занимаетесь торговлей. Насосы продаете, кареты на заказ делаете. Как простой купец. Дворянину подобное занятие не к лицу, не находите?
Я жестко ответил:
— Инженерное дело не торговля. Я создаю механизмы, которых раньше не существовало. Это созидание, а не спекуляция.
Павел пожал плечами:
— Для вас, может, и созидание. Для других выглядит как ремесло. Руками работаете, с мужиками возитесь. Не солидно для дворянина.
Он повернулся и сделал шаг к двери:
— В общем, капитан, готовьтесь. Я напишу письмо князю Петру Федоровичу. Изложу свои сомнения. Как родственник, я имею право беспокоиться о чести семьи.
Павел обернулся и посмотрел на меня через плечо:
— А может, даже съезжу в Петербург. Поговорю с князем лично. Объясню, что его дочь делает ошибку.